1965 Белая стенка. Дерево, масло, электрическая розетка. 75х160,4

С бутафорией Рогинский, несколько лет проработавший в провинции театральным художником, был знаком не понаслышке. Его знаменитые «Дверь» и «Стена с электророзеткой» (1965), считающиеся первыми объектами в послевоенном русском искусстве, – это своего рода фрагменты театральных декораций. Только вот цвет для них художник выбрал отнюдь не реалистический. Дверь и стена окрашены алым цветом, ассоциирующимся с советской официальной символикой, тем самым идеологическим мороком, сквозь который художник прорывается к реальности – отрезвляющей материальности настоящей дверной ручки, настоящей электрической розетки. Выбор именно этих предметов кажется не случайным – розетка словно бы позволяет «отключить» красный морок, а ручка превращает красный планшет в дверь, которую, в конце концов, можно открыть, чтобы выйти в другое пространство – в ту самую реальность по ту сторону идеологии.

Ирина Кулик. 2012 (линк)

За Михаилом Рогинским закрепилось почетное, но неточное определение отца русского поп-арта благодаря работам начала 1960-х. Тогда он создал едва ли не первые в истории отечественного искусства объекты — выпиленную из фанеры и покрашенную ярко-красной краской "Дверь" с настоящей ручкой и такую же красную "Стену" с настоящим выключателем. Но на самом деле Михаил Рогинский был не советским поп-артистом или предшественником концептуализма, но, пожалуй что, последним великим русским живописцем. И даже его "двери" и "стены" на самом деле были монохромными абстракциями — жизнь цвета была в них куда важнее, нежели анекдотическая узнаваемость объекта. Рогинский не подвергал сомнению само понятие картины, как это делали концептуалисты, но и не был консерватором, полагающим, что нужно блюсти верность традиционному ремеслу. Просто он верил в необходимость воссоздавать мир из краски, чтобы таким образом найти ему объяснение и оправдание.

Ирина Кулик. 2004 (линк)