О космизме

Я, во-первых, собой не удовлетворен, и удивлен, что, несмотря на то, что я не удовлетворен собой, все-таки проявился какой-то язык, странно, но он выявлен, есть этот язык. Я его трудно могу определить, его границы, смысл этого языка. Но, безусловно, это язык, изучающий человека и проявляющий его чувственные основы, его моторику, в которой постепенно выявляются и какие-то иррациональные сущности человека. То есть выявляется тот багаж иррациональный, из которого питаются его человеческие открытия и проникновение в пространство. Потому что выход на космическое пространство, выход на галактики и выход на мысль Вернадского [про] околоземное пространство, которое как бы корректировало и земное существование человека, появление новых каких-то возможностей, которое дает открытие новых пространств космических. Это, конечно, на меня очень сильно подействовало, и здесь очень много вопросов и много движений, которые человек должен извлечь из космоса ― с одной стороны. С другой стороны, человеческие связи, человеческое отношение к миру таинственно. Я не могу назвать себя религиозным полнокровно человеком, но, безусловно, была недосказанность, план миссии, план проникновения в пространства разные, в разные галактики. Я сейчас сказал, как ребенок, когда я не сплю, я перестаю играть. Вот эти галактики – это как играть, то есть какая-то возникает своеобразная бесконечность из нашей цивилизации.

Юрий Злотников. 2014. (Линк