Владимир Вейсберг

Эффект был. Например, "Белое на белом" Вейсберга родилось не без моих показов и наших разговоров. Ближе всех был Слепян, замкнутый, ни с кем не делившийся своим горем (никому не рассказывал о репрессированном и расстрелянном отце), но он уехал еще в 1958 г. во Францию, предпочел живописи литературу, стремясь стать другим Беккетом.

Константин Львов. 2019. (Линк)

Вейсберг был педант, но Вейсберг был все-таки рыцарь формы, и, конечно, он, был, так сказать, человек, который… как бы это сказать… шел и делал, как это говорится у Бальзака, неведомый шедевр, хотел утонченной структуры.   Только такому, как Вейсберг, сумасшедшему педанту, могло только показаться. Но это все очень, очень достойно, добросовестно и, в общем-то, по-своему самостоятельно. Но сказать более сложно про его творчество ― это непросто. Во всяком случае, это был художник, который старался довести до универсальности свою работу. И в этом смысле он был удивительный художник. Художник очень последовательный и очень по-своему интересный. Но хотелось… Вообще, честно говоря, мне хотелось взрыва. Взрыва, при котором бы открывались какие-то горизонты в работе.  Д.С.: Понятно, понятно.  Ю.З.: Вейсберг все-таки был такой сугубый организатор… продырявить вселенную до такой большой утонченности, большой, как бы терпкости и тонкости того, что он делал. Поэтому сейчас трудно мне говорить о нем, потому что я не могу отчасти отделаться от того, чем я занимаюсь.

Юрий Злотников. 2014. (Линк)