Владимир Фаворский

Гриша меня как-то пригласил в мастерскую Фаворского. Вот и с тех пор, с сорок третьего года, с сорок четвертого, до дней его последних жизни… я принимал участие в его похоронах, Фаворского. Этот дом был для меня очень близок, и я считаю, что мне в жизни очень крупно повезло знакомством с этим семейством, с этим большим художником. Помимо того, что он был замечательный, конечно, художник и, в общем, человек для России тогда очень важный, большой культуры, пластической культуры, он был и мудрец. Все его ученики, которые почковались около своего учителя, набирались от него в те годы тяжелые мудрости. Мудрости переносить те сложные ситуации, тот сложный климат, в котором жила страна, где были разные ситуации, где перемешаны были ложь с правдой очень густо.  От Фаворского шел какой-то покой правды, и он мог часто в период такой, горячей какой-то встречи, много народу ― мог встать и сказать: «Вы знаете, я пошел проведать Марью Владимировну», ― жену, она болела, пошел с ней сидеть.    То есть [в нем] совмещались крупный мыслитель, художник с очень чутким человеком, настоящим человеком в те нечеловеческие годы. Это, конечно, на нас, мальчишек, действовало.

Юрий Злотников. 2014. (Линк