Казимир Малевич. Супрематизм

Пионер русской послевоенной абстракции Юрий Злотников еще даже и не слыхал имени Климента Гринберга, когда создавал в конце пятидесятых свою серию «Сигнальная система». Но, несомненно, разделял пафос американского теоретика высокого модернизма относительно разделения авангарда и кича. В качестве последнего для Злотникова выступала не только соцреалистическая система, но и творчество многих его сотоварищей по лагерю нонконформистов, для которых в абстракцию вплетались посторонние, по его мнению, метафизические элементы. Сам он в тот момент самым тщательным образом вычищал из своей живописи эти элементы, подобно тому, как Казимир Малевич в двадцатых применял свою квазинаучную теорию «прибавочного элемента» в своей педагогической практике. Но Злотников подвергал серьезной критике утопизм Малевича и говорил о том, что продолжает традицию духовного поиска, открытую Василием Кандинским. Это очень важное обстоятельство для понимания интеллектуальной атмосферы времени – ультракоммунистическую утопию Малевича советские художественные диссиденты категорически отвергали.

Андрей Ковалев. 2016. (Линк)

К. Малевич замешан на тех же дрожжах мировоззрения, что и В. Чекрыгин: та же утопия, но под другим соусом. Космос, потеря гравитации. Но рядом с этим эпическая программа борьбы с «зеленым миром мяса и кости». Новый порядок, новая доктрина человека и его места в мироздании. Можно протянуть ассоциативный ряд до работы Н. Бердяева «Смысл творчества»: та же пафосная программа в созидании Нового человека, Нового Адама.  Таков характер русского умонастроения в начале века.  К. Малевич, взрывая земное пространство с выходом не просто в космос, а в нечто большее, в бесконечность белого, совершил сильный жест, при котором черный квадрат — частный случай и который превращается из-за своей определенности в сюрреализм, в мистику. Но это белое пространство не нашло своего пластического субстанционного формулирования. Оно осталось как установка без выработанного модуля. Это особенно видно в последующих работах, уже костюмированных в супрематические знаки фигурах, которые напоминают персонажи раннего Возрождения. Факт же реальности — изображенные персонажи находятся на фоне неба, просто неба, и пространственно все это довольно-таки иллюзорная структура, дальше спад в реалистические портреты на темных фонах

К. Малевич создавал новых людей-инопланетян супрематического мира и в этих картинах — как бы романтическая ироническая версия, комментирующая его главное представление. «Черный квадрат» просто немыслимый прорыв в иное. Две эти личности жили окутанные легендой особой как бы сказочности и отсюда популярностью, легко укладывающейся в эту сказку о другом мире. С другой стороны, трагизм почти физиологической (как это бывает с первооткрывателями) зависимости от доминанты работающей в их сознании субстанции. Но, как бывает в человеческих событиях, занесенная гипотеза отравляет сознание, и оно работает, невзирая на временное отступление.

Юрий Злотников. 1996 (линк)

1988 Антитеза «Черному квадрату» К. Малевича.