Джексон Поллок

Михнов глубже проник в спонтанные процессы материалов, чем Дж.Поллок, его предтеча. Поллок танцевал среди красочных разливов и в какой-то степени насиловал краску. Михнов умеет проникнуть в сущность той или другой краски, становится самой краской, что позволяет ему двумя, тремя жестами завершить произведение. Он льёт краску в нужное место и столько, сколько нужно для покрытия данной поверхности, прекрасно зная её покрывную способность и скорость разлива, способность смешиваться с другой, разумеется, такие знания приобретаются эмпирически и интуитивно, без расчёта по формулам, на "глазок", как умели рассчитывать "на глазок" все большие мастера при строительстве храмов или писании фресок. Михнов минимально насилует краску вмешательством кистевого мазка, стараясь выявить максимум жизни краски и взаимодействия с другими. Михнов - волшебник спонтанных процессов, выявления красоты, заложенной в природе краски. 

Михаил Кулаков. 1986. (Линк)

Абстрактная живопись Кандинского и Малевича имела сложные теоретические обоснования, их картины продуманы и рассчитаны (разумеется, по-разному). Михнов хотел другого, его ранние опыты спонтанной живописи пересеклись с иным прецедентом — творчеством американца Джексона Поллока. Репродукции картин Поллока, судя по воспоминаниям Михнова, принесла ему жена, Соня. «Работал, ничего не зная о других художниках, увидел Поллока (жена показала, чтобы унизить) — и весь растворился в его работах… Смог преодолеть — и работать дальше» (запись 1972 года).

Владимир Альфонсов. (Линк)

Среди других техник, которые использовал Михнов, был своеобразный вариант дриппинга, когда картина создавалась методом «накапывания». В настоящий момент сложно сказать, как именно шёл процесс их создания, насколько спонтанной была эта работа. Скорее всего – судя по строению произведений – Михнов действовал кропотливо и планомерно. Именно «капли» из всего его наследия наиболее близки произведениям Джексона Поллока, с которым художника часто сравнивают. Но для Поллока характерна экстатическая непосредственность, работая над своими огромными холстами, он практически впадал в транс. Этот подход выступает как противоположность методу Михнова-Войтенко, для которого, как это ни парадоксально, характерна выверенность (одновременно интуитивная и конструктивная). Сама внутренняя суть работ двух художников, проявленная в их построении, при близком и внимательном их рассматривании показывает принципиальную разницу методов. В этом можно убедиться, взглянув на две из хранящихся в Эрмитаже картин Михнова.

Георгий Соколов. 2020 (Линк)