Жорж де Латур Гадалка.

Он говорил об этом конечно, но это все фрагменты. Специально ему такой вопрос не задавали. Когда американцы привозили «100 картин из музея Метрополитен» (см.2), он спросил, что мне понравилось, я сказал - Эль Греко. Он меня осмеял. А потом стал задумчивый, серьезный и сказал: Латур. Но Латура больше никогда не упоминал. Вермеера не упоминал. А Рафаэля, Тициана, Рембрандта – сколько угодно. Должны были возникнуть специальные обстоятельства, чтобы он сказал: «Сурбаран. Он сопрягает цвет». Просто так он никогда бы не сказал. Он прекрасно понимал, с кем разговаривает. Ему нужно было быть таким как все, чтобы его не считали маргиналом.

Борис Касаткин. 2014 (Линк)