Юрий Злотников. 1959 Из серии Сигналы 2

И наконец, В. Вейсберг. Вейсберг — принципиальный станковист — создатель мастерской как клиники в большой клинике (Советский Союз). Белоснежность комнаты, кровати и всего-всего в коммунальной квартире в Лялином переулке впечатляла делом, действием. Он был единственный, кого интересовал процесс работы. А все вместе было образом Художника и его линией Маннергейма. Такими отчасти были Р. Фальк, И. Табенкин и т. д.  Для меня, исследующего психофизиологические моменты творчества, Вейсберг был интересен. Я, в частности, обратил его внимание на конфликт между объектом и способом сенсорного пуантилизма работы и на то, что предмет постепенно станет статикой, знаком. Работа в пустоте недостаточной, искаженной культуры создавала тип художника, в котором сверхконцентрат углублял одну сторону созерцания в ущерб царственной широте и чувству преемственности усилий Культуры до тебя. В конце жизни В. Вейсберг дошел до крайней дематериализации в своих натюрмортах, что представляется мне весьма интересным. Но это поколение видело жизнь и уход из нее могикан — деятелей серебряного века В. Фаворского, П. Кузнецова, Б. Терновца, А. Габричевского и т. д. Они оставили представление о важности и безмерности культуры.

Вейсберг был педант, но Вейсберг был все-таки рыцарь формы, и, конечно, он, был, так сказать, человек, который… как бы это сказать… шел и делал, как это говорится у Бальзака, неведомый шедевр, хотел утонченной структуры.   Только такому, как Вейсберг, сумасшедшему педанту, могло только показаться. Но это все очень, очень достойно, добросовестно и, в общем-то, по-своему самостоятельно. Но сказать более сложно про его творчество ― это непросто. Во всяком случае, это был художник, который старался довести до универсальности свою работу. И в этом смысле он был удивительный художник. Художник очень последовательный и очень по-своему интересный. Но хотелось… Вообще, честно говоря, мне хотелось взрыва. Взрыва, при котором бы открывались какие-то горизонты в работе. Вейсберг все-таки был такой сугубый организатор… продырявить вселенную до такой большой утонченности, большой, как бы терпкости и тонкости того, что он делал. Поэтому сейчас трудно мне говорить о нем, потому что я не могу отчасти отделаться от того, чем я занимаюсь.

Юрий Злотников. 2014