Анна Толстова

Все это — классика соц-арта, гениального и злополучного изобретения Комара и Меламида, невольными заложниками которого они стали: до сих пор соц-арт понимается прежде всего в политическом контексте — контексте Холодной войны, «железного занавеса», «Бульдозерной выставки» и Хельсинкских соглашений — как поверхностно политическое искусство, диссидентский анекдот в визуальной форме. И не так-то просто принять, что это поначалу красно-кумачовое, серпасто-молоткастое, шаблонно-лозунговое искусство — чистейший образец интернационального conceptual art, не антисоветское, а просто несоветское искусство, созданное в глубоком подполье под носом у Лубянки и Кремля. 

Анна Толстова.  2019. - (Линк)

и не только тогда, когда они превращаются в вымышленного коллективного автора, но и когда они изобретают неизвестных русских пионеров авангарда. Первого русского абстракциониста Апеллеса Зяблова, жертву просветительского крепостничества, первого русского концептуалиста Дмитрия Тверитинова, мученика петровского Тайного приказа, или первого русского минималиста Николая Бучумова, открывшего серийный принцип в 1920-е, когда авангард терпел поражение по всем фронтам. Но, поскольку их квазимузейные инсталляции, посвященные этим забытым гениям трудной диссидентской судьбы, самым язвительным образом высмеивают штампы отечественного искусствоведения, в том числе желание во что бы то ни стало доказать первенство нашей школы, настаивать на первенстве Комара и Меламида несколько глупо. 

Анна Толстова.  2019. - (Линк)