1992 «Монументальная пропаганда» 

1992 «Монументальная пропаганда» 

Последний их совместный проект «Монументальная пропаганда» тоже серьезно поменял общественные настроения в разгар нашего возвращения к капитализму. Они выступили инициаторами дебатов и коллективных выставок по спасению и реутилизации памятников советским вождям. Представляете, создатели соц-арта вместо торжества над поверженным врагом призывают к милости к нему и приглашают российских и зарубежных коллег высказать предложения охранительского плана. 

Андрей Ерофеев - Дарье Курдюковой.  2019(Линк)

Так назывался проект по преобразованию памятников советской эпохи, инициированный Виталием Комаром и Александром Меламидом. Проект задумывался как альтернатива разрушению монументов социалистической пропаганды, многие из которых к тому времени уже были сняты со своих постаментов. Художники предложили оставить монументы на своих местах, но преобразовать их средствами искусства в «памятники уроков истории». Демистифицированные и лишенные пропагандистского пафоса, но остающиеся на виду, обновленные монументы должны были символизировать решительный отказ общества от идеологии тоталитаризма.

В мае 1992 года Комар и Меламид опубликовали в одном из самых влиятельных журналов по искусству, Artforum, текст, в котором они призвали своих зарубежных и российских коллег «сотрудничать с историей», сделав объектом художественной рефлексии советские монументы. Согласно замыслу художников Москва должна была превратиться в «фантасмагорический сад посттоталитарного искусства». Таким образом, если бы проект осуществился, он стал бы уникальным случаем совместной работы общества и власти с современными художниками по формированию нового взгляда на собственное прошлое и будущее — случаем, не имевшим прецедентов со времен авангарда начала ХХ века. Как показала практика, проект оказался утопическим, большинство художников-участников таким его и воспринимали.

В проекте приняли участие 200 художников из России, Америки и Европы. Для одних художников монументы стали объектом иронии, для других — поводом осмысления трагизма поворотов колеса истории, оставляющего за собой горы поверженных идолов, для третьих — поводом для концептуальной игры. Так, Джозеф Кошут предложил рассматривать постаменты памятников Ленину как скрытую от власти реализацию художественной воли по созданию произведений абстрактного искусства, что позволяло советским художникам шагать в ногу с мировым художественным процессом.

Основная дискуссия развернулась вокруг главного советского памятника, находящегося в центре Москвы, на Красной площади, — Мавзолея Ленина. Комар и Меламид написали открытое письмо президенту России Борису Ельцину с предложением перезахоронить тело вождя, согласно его собственному завещанию, на Волковом кладбище в Петербурге, рядом с телами его родных, а Мавзолей превратить в трибуну нового демократического общества. Для этого предлагалось установить на месте надписи «Ленин» бегущую строку, на которой сообщения непрерывно сменяли бы друг друга, передавая идеи различных политических деятелей, стихи современных поэтов, прогнозы погоды, заявления власти, коммерческую рекламу. Важно, что формат «бегущей строки» не позволяет выстроить иерархию сообщений, что обеспечивает демократичное равенство различных дискурсов в обществе. На смелое предложение художников, которое, будучи реализованным, могло бы сыграть важную роль в формировании демократического общества в России, власть ответила вежливым письмом с отказом, подписанным высокопоставленным чиновником.

Елена Зайцева

1992 «Монументальная пропаганда» 

В.К. Который можно менять, переделывать. Не исключено, что это начало одного из больших течений. Ведь многие в основном ориентированы в сторону будущего, тогда как работа с прошлым выпадает из поля зрения. Я имею в виду концептуальную, эстетическую работу с прошлым, а также веру в то, что прошлое можно сделать более красивым, скорректировать. Государство апроприировало у искусства позу творца. Пародируя художника, оно стало работать с прошлым, занялось переделкой истории. Государственные деятели поняли, что прошлое - глина. Настало время, когда художник может пародировать пародирование властью его позиции. Пробил час вернуть государству этот долг. Художникам пора начать делать то же самое, что государство пыталось делать с историей, работая с ней как с художественным материалом. Это, без сомнения, может быть основой нового направления. Речь идет о нашем проекте ("Монументальная пропаганда"), в котором участвует более ста художников.

Виктор Тупицын. - Виталий Комар и Александр Меламид. 1997. (Линк)

Последний их совместный проект «Монументальная пропаганда» тоже серьезно поменял общественные настроения в разгар нашего возвращения к капитализму. Они выступили инициаторами дебатов и коллективных выставок по спасению и реутилизации памятников советским вождям. Представляете, создатели соц-арта вместо торжества над поверженным врагом призывают к милости к нему и приглашают российских и зарубежных коллег высказать предложения охранительского плана. 

Андрей Ерофеев - Дарье Курдюковой.  2019(Линк)

Так назывался проект по преобразованию памятников советской эпохи, инициированный Виталием Комаром и Александром Меламидом. Проект задумывался как альтернатива разрушению монументов социалистической пропаганды, многие из которых к тому времени уже были сняты со своих постаментов. Художники предложили оставить монументы на своих местах, но преобразовать их средствами искусства в «памятники уроков истории». Демистифицированные и лишенные пропагандистского пафоса, но остающиеся на виду, обновленные монументы должны были символизировать решительный отказ общества от идеологии тоталитаризма.

В мае 1992 года Комар и Меламид опубликовали в одном из самых влиятельных журналов по искусству, Artforum, текст, в котором они призвали своих зарубежных и российских коллег «сотрудничать с историей», сделав объектом художественной рефлексии советские монументы. Согласно замыслу художников Москва должна была превратиться в «фантасмагорический сад посттоталитарного искусства». Таким образом, если бы проект осуществился, он стал бы уникальным случаем совместной работы общества и власти с современными художниками по формированию нового взгляда на собственное прошлое и будущее — случаем, не имевшим прецедентов со времен авангарда начала ХХ века. Как показала практика, проект оказался утопическим, большинство художников-участников таким его и воспринимали.

В проекте приняли участие 200 художников из России, Америки и Европы. Для одних художников монументы стали объектом иронии, для других — поводом осмысления трагизма поворотов колеса истории, оставляющего за собой горы поверженных идолов, для третьих — поводом для концептуальной игры. Так, Джозеф Кошут предложил рассматривать постаменты памятников Ленину как скрытую от власти реализацию художественной воли по созданию произведений абстрактного искусства, что позволяло советским художникам шагать в ногу с мировым художественным процессом.

Основная дискуссия развернулась вокруг главного советского памятника, находящегося в центре Москвы, на Красной площади, — Мавзолея Ленина. Комар и Меламид написали открытое письмо президенту России Борису Ельцину с предложением перезахоронить тело вождя, согласно его собственному завещанию, на Волковом кладбище в Петербурге, рядом с телами его родных, а Мавзолей превратить в трибуну нового демократического общества. Для этого предлагалось установить на месте надписи «Ленин» бегущую строку, на которой сообщения непрерывно сменяли бы друг друга, передавая идеи различных политических деятелей, стихи современных поэтов, прогнозы погоды, заявления власти, коммерческую рекламу. Важно, что формат «бегущей строки» не позволяет выстроить иерархию сообщений, что обеспечивает демократичное равенство различных дискурсов в обществе. На смелое предложение художников, которое, будучи реализованным, могло бы сыграть важную роль в формировании демократического общества в России, власть ответила вежливым письмом с отказом, подписанным высокопоставленным чиновником.

Елена Зайцева

В мае 1992 года Комар и Меламид обратились к эстетствующему человечеству с призывом спасти советские памятники монументальной пропаганды. Их текст, опубликованный в журнале Artforum, единственный, вкупе с одноименным проектом, вызывает приступ острой ностальгии — но не по советским, а по ранним постсоветским временам, когда сняли с постамента символ репрессивного государства — «Железного Феликса», и казалось, что счастье близко: вот-вот и Ленина на Калужской площади снесут, и мавзолей опустеет…    Смахнув слезу умиления, стоит все же почитать этот текст. «Сегодня любое усилие по спасению в России памятников в стиле социалистического реализма, без сомнения, будет расценено как попытка сохранить тоталитарные устои, — пишут в нем авторы. — Мы предлагаем не поклоняться этим памятникам и не уничтожать их, но творчески взаимодействовать с ними — оставить их на своих местах и посредством искусства интерпретировать как уроки истории». Золотые слова! Но извлекать из истории уроки — не наш жанр. Поэтому идея «превратить Москву в фантастический сад “посттоталитарного” искусства», о которой мечтали отцы соц-арта, пока так и не претворена в жизнь. А какие были идеи, с которыми откликнулись на призыв Комара и Меламида художники! Да и сами Комар и Меламид, предложив добавить к надписи на мавзолее Ленина всего три буквы «изм», превратили бы тем самым памятник истории и архитектуры в могилу теории и практики ленинизма. А Джозеф Кошут предложил устроить в каком-нибудь парке инсталляцию из пустых пьедесталов от статуй Ленина. А Игорь Шелковский придумал «Кладбище монументов»… Ростислав Лебедев предлагал вернуть «Феликса» на место, соорудив под его ногами вечный огонь, в котором тот бы жарился — пусть не по-настоящему, но хоть так. И этот проект, кстати, отчасти реализован. Памятник, конечно, не вернули — он так и пылится в «Музеоне», но акционисту Петру Павленскому удалось поджечь расположенную в двух шагах от бывшего памятника дверь.

Ирина Мак. 2019. (Линк)