1993 "Бегущая строка на ступенчатой пирамиде". 

1993 "Бегущая строка на ступенчатой пирамиде". 

1992 «Монументальная пропаганда» 

Последний их совместный проект «Монументальная пропаганда» тоже серьезно поменял общественные настроения в разгар нашего возвращения к капитализму. Они выступили инициаторами дебатов и коллективных выставок по спасению и реутилизации памятников советским вождям. Представляете, создатели соц-арта вместо торжества над поверженным врагом призывают к милости к нему и приглашают российских и зарубежных коллег высказать предложения охранительского плана. 

Андрей Ерофеев - Дарье Курдюковой.  2019(Линк)

Так назывался проект по преобразованию памятников советской эпохи, инициированный Виталием Комаром и Александром Меламидом. Проект задумывался как альтернатива разрушению монументов социалистической пропаганды, многие из которых к тому времени уже были сняты со своих постаментов. Художники предложили оставить монументы на своих местах, но преобразовать их средствами искусства в «памятники уроков истории». Демистифицированные и лишенные пропагандистского пафоса, но остающиеся на виду, обновленные монументы должны были символизировать решительный отказ общества от идеологии тоталитаризма.

В мае 1992 года Комар и Меламид опубликовали в одном из самых влиятельных журналов по искусству, Artforum, текст, в котором они призвали своих зарубежных и российских коллег «сотрудничать с историей», сделав объектом художественной рефлексии советские монументы. Согласно замыслу художников Москва должна была превратиться в «фантасмагорический сад посттоталитарного искусства». Таким образом, если бы проект осуществился, он стал бы уникальным случаем совместной работы общества и власти с современными художниками по формированию нового взгляда на собственное прошлое и будущее — случаем, не имевшим прецедентов со времен авангарда начала ХХ века. Как показала практика, проект оказался утопическим, большинство художников-участников таким его и воспринимали.

В проекте приняли участие 200 художников из России, Америки и Европы. Для одних художников монументы стали объектом иронии, для других — поводом осмысления трагизма поворотов колеса истории, оставляющего за собой горы поверженных идолов, для третьих — поводом для концептуальной игры. Так, Джозеф Кошут предложил рассматривать постаменты памятников Ленину как скрытую от власти реализацию художественной воли по созданию произведений абстрактного искусства, что позволяло советским художникам шагать в ногу с мировым художественным процессом.

Основная дискуссия развернулась вокруг главного советского памятника, находящегося в центре Москвы, на Красной площади, — Мавзолея Ленина. Комар и Меламид написали открытое письмо президенту России Борису Ельцину с предложением перезахоронить тело вождя, согласно его собственному завещанию, на Волковом кладбище в Петербурге, рядом с телами его родных, а Мавзолей превратить в трибуну нового демократического общества. Для этого предлагалось установить на месте надписи «Ленин» бегущую строку, на которой сообщения непрерывно сменяли бы друг друга, передавая идеи различных политических деятелей, стихи современных поэтов, прогнозы погоды, заявления власти, коммерческую рекламу. Важно, что формат «бегущей строки» не позволяет выстроить иерархию сообщений, что обеспечивает демократичное равенство различных дискурсов в обществе. На смелое предложение художников, которое, будучи реализованным, могло бы сыграть важную роль в формировании демократического общества в России, власть ответила вежливым письмом с отказом, подписанным высокопоставленным чиновником.

Елена Зайцева

В. Т. Давайте перейдем к вашему проекту с "бегущей строкой" на Мавзолее. Мне вспоминаются тексты Дженни Холцер в "бегущей строке" и ее медитации, выгравированные на камне. Корпоративный мрамор и официальность формы контрастировали с интимной поэтичностью мессаджей, обладающих "нулевой степенью маскулинности". Подобное несовпадение формы и содержания создавало напряжение, перерастающее в протест против засилья патриархальных текстов.

В.К. В отличие от Холцер, наш проект заключается в том, что на Мавзолее может появиться любое слово: от цитаты из Зощенко до эпитафии ленинизму. Мы не отдаем предпочтения чему-то конкретному.

В. Т. То есть это как бы коммунальный постмодернизм, в котором уживаются разные стили. Таким образом, мы вернулись к тому, с чего начали. Ваша "бегущая строка" - это речь, переставшая рядиться в одежду образа. А поскольку любое сообщение на стене Мавзолея, пусть даже интимного свойства, прочитывается как руководство к действию, то форма в данном случае заменяет собой содержание. Непреодоленность речевых факторов - то, от чего русский художник не в состоянии отделаться

Виктор Тупицын. - Виталий Комар и Александр Меламид. 1997. (Линк)

Российский "ветер перемен" вернул Комару & Меламиду благодарную аудиторию - бывших соотечественников. Первым схватился за классиков падкий на все скандальное галерист Марат Гельман. Именно он помог осуществить в 1993 году первый проект К & М в освобожденной России - выставку "Бегущая строка на ступенчатой пирамиде". Художники опять пошли наперекор общественным вкусам. Страна распрощалась со своим тоталитарным прошлым, смела все напоминания о нем с улиц и площадей, а Комар & Меламид - чувствуя, что разрушение советского мифа само превращается в мифологию, - попытались заступиться за главный атрибут советской родины - мавзолей Ленина. По их плану для оживления щусевского шедевра на мавзолее нужно было установить электронное табло с бегущей строкой, тексты же могли быть самими разными: "Сохраним историю", "Ленинизм" или "Комар и Меламид". Чуть позже к своему проекту по спасению советских памятников Комар & Меламид подключили и зарубежных художников. Так возникла интернациональная выставка "Монументы: трансформация для будущего", с большим успехом прошедшая в ЦДХ.

Николай Молок, Федор Ромер. 1998 (Линк)