Дионисий «Богоматерь Одигитрия». 1482 паволока, левкас, дерево, яичная темпера. 135 × 118 см Государственная Третьяковская галерея, Москва

Сложным образом эхо русского символизма сплавилось в его творчестве с формальными приемами иконописи и образным строем русского авангарда. И в этом смысле творчество Штейнберга — концентрат экзистенциальных вопросов, волновавших интеллектуалов в брежневском СССР.

ЛЮДМИЛА ЛУНИНА. 2022 (Линк)

Штейнберг: Икона для меня, прежде всего, — пространство культа. У нее вневременной художественный язык, который идет от Византии. Как художник я вышел из русского авангарда, который был связан с русской иконой. Именно через икону я понял Малевича и осознал, что делаю сам. Под иконой я подразумеваю Бога, религию. И Репин, и передвижники испытали на себе большое влияние Европы, а вот икона все-таки воссоздала что-то неповторимо самобытное, что повлияло и на авангардное, светское искусство.

Эдуард Штейнберг. 2012. (Линк)