Казимир Малевич. Купальщики. 1930, 98.5×79 см

«Деревенские» сюжеты Штейнберга часто сравнивают с «Крестьянским циклом» Казимира Малевича. И этот диалог возник, конечно, не случайно. Знания о русском авангарде Штейнберг приобрел от своего отца — Аркадия Штейнберга, выпускника Вхутемаса, не только художника, но и поэта, переводчика. Однако если Малевич доводит реалистические сюжеты до космических горизонтов, то Штейнберг, напротив, очеловечивает геометрию.

ЕЛЕНА ФЕДОТОВА. - 2017. (Линк)

Работы Эдуарда Штейнберга принято сравнивать с поздней "крестьянской серией" Казимира Малевича. Но если великий супрематист развоплощает фигуративность, заставляя увидеть в опознаваемом изображении надмирную и бесплотную геометрию, то Штейнберг, напротив, наделяет свои вроде бы плоскостные композиции едва заметным объемом и смутно узнаваемой вещественностью. Самые что ни на есть супрематические прямоугольники, линии и полукружья нет-нет да и напомнят то палитру художника, то какие-то школьные линейки, рейсшины и транспортиры. Супрематизм оборачивается каким-то, прости господи, сюрреализмом.

Ирина Кулик. 2004. (Линк)

1986 Штейнберг. Двое. ГТГ