Эдуард Штейнберг - Казимир Малевич

Характер воздействия этого визуально  дымчатого, светлого, тепловатого по цвету ровного фона картин Э.  Штейнберга можно было бы отдаленно поставить по типу воздействия с  золотым фоном византийских фресок, золото-белым фоном русских икон,  белым фоном на картинах К. Малевича.

Картина Малевича – это как бы Спас Ярое око; картины Штейнберга – это Богоматерь с младенцем. Если Малевич – это мужское начало, начало силы, энергии, то Штейнберг – это начало женское, теплое, обволакивающее и успокаивающее, слабое и нежное.

Этот квадрат, размещенный в красном углу, был иконой нового времени и нового реализма. У Штейнберга, принявшего в 1968-м крещение, черный крест взламывает герметичную геометрию светлого квадрата.

Казалось бы, что может быть дальше от "человеческого", чем суперматизм Малевича? Но для Штейнберга геометрия - язык философов, космоса и росписей в катакомбах первых христиан.

Однако если Малевич доводит реалистические сюжеты до космических горизонтов, то Штейнберг, напротив, очеловечивает геометрию.

Малевич – абсолютно религиозный художник, только сектант. Может, хлыст – у них же иконы были геометрические.

С этих пор и до сегодняшнего дня язык Малевича остаётся для Штейнберга способом существования в «ночи богооставленности» - «Чёрном квадрате». Штейнберг перекодировал геометрический язык супрематизма, опираясь на символизм христианско-платонической традиции.

Например, при внешнем совпадении формализованных структур К. Малевича и Э. Штейнберга (квадрат, треугольник, крест) они онтологически не тождественны и служат противоположным целям и идеям.

"Черный квадрат" можно понимать и как ключ к простоте индустриального мира, и как символ социальных перемен, победу над искусством для иерархического общества, и как вход в бесконечность. Для Штейнберга был важен последний из перечисленных смыслов.