Елена Мурина

У него, конечно… его живопись очень связана с его психикой. Он в переходном возрасте серьезно психически заболел. Мать отправляла его в больницу, в Кащенко, он мне потом рассказывал страшные вещи, что там с ним вытворяли. Но в каком-то уже таком более взрослом состоянии, когда он начал заниматься живописью, она стала как бы его… Споров: Возвращать к жизни? Мурина: …возвращать к жизни, и он ее так выстраивал, чтобы она его дисциплинировала, его состояние. Потому что он был взрывной, у него были припадки, он кидался на соседей и так далее, там бывало… Но все-таки эта живопись была такая дисциплинирующая деятельность для него, и поэтому он ее выстраивал очень точно и систематично. И вот это очень интересное явление: он, конечно, психически был человек нездоровый, но не сумасшедший. А эмоциональная сфера была у него очень чувствительной, и он иногда с ней не справлялся. Но, в основном, живопись ему помогала держать себя в руках, зреть и духовно обогащаться. И превратился он, конечно, в очень крупного художника, своеобразного. Поэтому существует такое представление, что многие художники связаны с тем, что они психически больны… и поэты. Действительно, много таких было, но в его случае живопись… Я бы не сказала, что это живопись больного человека. Это живопись человека, который преодолел болезнь. 

Елена Мурина. - 2013. (Линк)

Здесь важно подчеркнуть, что ценой жесткой дисциплины и самоограничения Вейсбергу в конце концов удалось превратить процесс работы в своеобразный "ритуал”, продлевающий состояние медитативнойозаренности, связанной с достигнутым “чувством целого”. “Чувство целого, - пояснял художник, - это единственная форма общения с природой, которая может дать совершенно органичное успокоение”.

Вопросы техники исполнения каждого полотна были неразрывно связаны с сутью самого метода и так же неповторимо индивидуальны. Вейсберг постоянно применял термин “касание”, который имел у него двузначный смысл. С одной стороны, им определялся момент сопряжения предмета и пространства – та едва уловимая тонкая граница, которая их разделяет и в то же время соединяет, являясь очень веским показателем достигнутой или нарушенной непрерывности живописной ткани. С другой стороны – “касание” относилось к моменту прикосновения кисти к поверхности холста, в котором должна была сосредоточиться вся та бережность, с какой подходил художник к живописным ценностям, находившимся в его распоряжении

Елена Мурина. 2000. - (Линк)

Надо отдать должное феноменальной воле этого художника, который – вопреки всему – стал организатором своих отношений с натурой, с материалом и, по сути дела, с миром, исходя из вышеупомянутого “чувства целого”.

Максималист во всем, он распространил экспанцию своей мечты и на свое жизненное окружение. Он создал вокруг себя обстановку, подобную той, какую мы видим в его картинах, и жил словно бы внутри своей живописи. Аскетическую белизну его жилища нарушали только книги – единственная “роскошь”, которую он себе позволял.

Елена Мурина. 2000. - (Линк)