1996 Теория отражения — 4.  XL

1996 Теория отражения — 4.  XL

Четвертую версию своей "Теории отражения" Иван Чуйков посвятил модной (для начинающих пользователей) проблеме теле- и видео-коммуникаций, которые, на взгляд художника, представляют собой новейший, но тем не менее частный вариант его теории. Поскольку и в этом случае речь идет о восприятии кадра с изображением (разве столь важна разница между багетной рамой и обкладкой кинескопа?). В смысле реквизитов нынешняя инсталляция Чуйкова до элементарности проста: два монитора и две видеокамеры, расположенные друг к другу под прямым углом, плюс нарисованная углем та же аппаратура на стене галереи. Однако то, как "закоммутированы" эти средства между собой, представляет сложность, пожалуй, и для самих галеристов. Досужим физикам-оптикам представляется возможность поразмыслить над схемой трансляции нарисованной картинки (по-видимому, им придется сделать чертеж "лучей"), гуманитариям — вволю поблуждать по видео-лабиринту. Для тех же, кто не смог посетить XL, поясняем: с одной стороны, зрителю дано увидеть на мониторе картинку, как ее "видит" камера, с другой, картинке парадоксальным образом "показывается", как зритель видит ее трансляцию. Таким образом стираются различия между субъектом и объектом, поскольку один не может существовать без другого. А посему, призываем истинных почитателей современного искусства посетить XL, хотя бы, чтобы поддержать существование эфемерного произведения

БОДЕ, МИХАИЛ. 1996. - (Линк)

В XL-галерее Иван Чуйков показал свою новую инсталляцию «Теория отражения 4». Материя способна отражать — это обстоятельство обыгрывается художником на разных примерах уже на протяжении ряда лет. На сей раз инсталляция художника была собрана из телекамеры, монитора и окружающей действительности, которая посредством телекамеры отражалась на экране, включая рукотворный портрет той же телекамеры — рисунок черными свободными линиями на противоположной стене. Потенциальную возможность фиксировать отражение репрезентировал видеомагнитофон, принимавший в выставке пассивное участие по причине своей неисправности.

В новой инсталляции провоцируемый художником конфликт еще более остросюжетен. Он удаляет из пространства отражения символ реального (яблоки, стакан, бутылку), присутствовавший в риджиновской инсталляции. Реальность репрезентирует сам зритель, являющийся сам системой отражения. Таким образом, инсталляция провоцирует очень важный для актуального художественного процесса конфликт: высокотехнологической системы отражения и ее творца, человека, как высшей формы отражающей материи (символом чего служит рисунок камеры).

За развитием идеи «Теории отражения» кроется глубокое недоверие к искусству в рамках единой системы отражения. Обращение к помощи электронного медиума в инсталляции XL происходит без пиетета. Художник использует символ новейших технологий в его безвременной данности, как что-то существующее изначально (см. зеркало в буклете выставки), противопоставляя его рисунку на стене (пещерное искусство). Последняя инсталляция прочитывается как ответ художника на «технокрейз», повальное увлечение технологическими новшествами в искусстве, появление которых провозглашается их апологетами чуть ли не мессианским откровением.

Константин Бохоров. 1996. (Линк)