Чуйков - работы

То, что Иван Чуйков не чужд оптическим играм, ставящим под сомнение саму материю видимого, доказывает его относительно недавняя серия «Инь – Ян». Ее можно рассматривать как своеобразный живописный вариант психологических тестов Роршаха, построенных на игре фигуры и фона.

На огромных белых холстах разогнаны фрагменты газет — русской, немецкой, английской, французской.

Изъятые из текста или жизненного пространства, эти знаки как будто девальвируются, смысл их исчезает, и возникает новый, возможно отрицающий прежний смысл.

Подобная работа с изображениями, смещение любых иерархий (фрагмент футбольного плаката оказывается здесь так же важен, как и полотно Мазаччо)

Окончательное разрушение первичной целостности происходит в котле капиталистического репрессивного потребления.

Зритель, попадающий в пространство чуйковского "Лабиринта", вынужден двигаться, подобно подопытной мыши по очерченным на полу линиям.

Мы не видим туристических открыток: они лишь размечают одно из чувственных пространств разделяемого в современном мире опыта.

Параллелепипед, обернутый в пейзаж, присутствует в своей грубой материальности перед глазами зрителя.

Так что получается, что тот, кто сидит внутри непроницаемой черной коробки и бесстрастно наблюдает происходящее, и есть подлинный, но невидимый Хозяин Жизни.

Весь визуальный ряд (то есть ряд фрагментов) обла­дал сходной стилистикой. Воображаемая (суммарная) картина называлась "Красные контуры".

На сей раз инсталляция художника была собрана из телекамеры, монитора и окружающей действительности, которая посредством телекамеры отражалась на экране, включая рукотворный портрет той же телекамеры

Получается, что любую живопись можно разложить на предельно простые структурные элементы; искусство — пазл, конструктор, модель для сборки.

И остается только восхититься художником — как мудро, легко, без назидательности и показного глубокомыслия он подводит нас к пониманию глубоких философских понятий.

Не скульптура, а чистая идея. Вроде бы побег удался? Ан нет, канаты-то очень даже реальны. 

Выбранные художником холодные оттенки как нельзя лучше передают ощущение этого времени года, а масштабные размеры картины позволяют зрителю без усилий погрузиться в мир зимнего пейзажа.

В каждой из работ использовано черно-белое изображение моря в плохую погоду. Для достижения своей задачи – провоцирования мягкого коллапса восприятия – художник не боится размещать фотографию по диагонали, вертикали, а также вверх ногами.

Меня тогда очень занимала проблема двойной или удвоенной сущности, двойного бытия картины.

Работа представляет собой жилую комнату со всей мебелью: столом, диваном, стульями, шкафами... Все как полагается. И она делится — не прямо, а несколько наискосок, под углом от двери — стеной, проходящей по мебели, разрезая ее.

С помощью довольно простого приема фрагментации работа выбивала зрителя из реальности быта, выделяя в этой реальности частицы непонятного. Огромные фрагменты, даже будучи «объяснены», оставались непонятны и самодостаточны.

В первой позиции картины жидкость льется вниз, но стакан изображен в обратной перспективе, словно на средневековой иконе.