1973 КМ Пост-арт №1 (Уорхол). 1973

Тему смертности искусства, особенно авангардного, устремленного в будущее, Комар и Меламид начали разрабатывать в серии «Пост-арт» 1973 года, представляющей собой останки картин-икон Энди Уорхола, Джаспера Джонса и Роя Лихтенштейна, и продолжили в гравюрах «Сцен из будущего», где Музей Гуггенхайма оборачивается прекрасной гюбер-роберовской руиной. Оказалось, что шутники, фонтанирующие остроумными выдумками вроде мокьюментари-проекта «Крит», оповестившего мир об археологической сенсации — находке скелета Минотавра, были художниками глубоко меланхолического склада. Но старательно прятали меланхолию под маской иронии: проект «Выбор народа», грандиозное статистическое исследование зрительского вкуса, показывает, что любимая картина, будь то Америка, Россия или Кения, всегда реалистична, а нелюбимая — абстрактна. Смерть, однако, уравнивает в правах обеих.

Анна Толстова. 2019. - (Линк)

Кроме того, рамки нового течения показались его изобретателям несколько узкими. Поэтому многие работы КМ к соц-арту уже не относятся. Например, серия «Пост-арт» (1973), представляющая собой обуглившиеся шедевры модернизма, найденные в далеком будущем на развалинах Музея Гуггенхайма. Конечно, она была сделана людьми, которые видели эти изображения только на плохих иллюстрациях. И эта работа, критическая по отношению к институтам современного искусства как таковым, оказалась на первой выставке КМ в нью-йоркской галерее Рональда Фельдмана в 1976 году.

Андрей Ковалев. 2010 (Линк)

А когда вы делали «пост-арт», с сожженными картинами, почему у вас там только за- падное искусство? Мы обращались к Западу. Мы не говорили с советскими людьми, мы говорили с другими людьми, которых мы сконструировали, и мы старались говорить на языке, который им понятен. плакаты были сде- ланы по-английски, которого мы совсем не знали. И мы брали образы оттуда. Можно было сжечь какой-нибудь соцреализм, но мы знали, что это будет там непонятно, а мы хотели быть там. Тут вообще не с кем было говорить об этом. Единственный, кто все- таки ближе был, это Кабаков, конечно. Но он говорил про шварцмана что-то, какую-то белиберду, и поэтому говорить было не с кем, никто ничего не понимал. Не было точек разговора никогда.

Виталией Комар - Альберт, Ю. Ф. 2014). (Линк)

Тогда же другой выдающийся неофициальный художник Олег Васильев стал соединять геометрические абстракции с постимпрессионизмом. В 1972 году в своем соц-арте мы (Комар&Меламид) впервые начали соединять не только два стиля — неофициальное и официальное, личное и социальное, интровертное и экстравертное, — но значительно большее количество «многомерно» увиденных стилей и концепций. В те годы я увидел, что любая индивидуальность так или иначе становится частью коллективного исторического стиля. Мы поняли всю историю искусства как словарь интонаций. В таких работах, как «Встреча Белля с Солженицыным», в инсталляции «Рай», в полиптихе «Биография современника», в проекте «Пост-арт» и т.д. мы отражали мультистилистику и концептуальную эклектику сознания второго авангарда в Советском Союзе.

Виталий Комар. 2012. (Линк)

1973 «Пост-арт»,

— Я сразу понимал, что это версия поп-культуры. Мы хорошо знали поп-арт по книгам. И в конце 1973-го — в 1974-м мы сделали серию «Пост-арт», которая в прошлом году была выставлена в Tate Modern, — это были «копии» шедевров: Campbell's Soup Энди Уорхола, работы Роберта Индианы, Лихтенштейна и т.д. Мы покрыли их темным лаком с трещинами и превратили в этакие помпейские фрески.

— Вы писали, как галерист Рональд Фельдман рассказывал, что, увидев «свою» работу, Уорхол позеленел.

— Да, он не ожидал, что так может быть. А мы просто состарили искусство, как будто оно уже прошло огонь, воду и медные трубы. Может, атомную войну, может, другую катастрофу. И это выглядело так, что, возможно, над работами уже потрудились реставраторы. А ко всему прочему еще прилагались ведуты в стиле Юбера Робера — руинированный Гуггенхайм, например. То есть мы всегда понимали свою связь с поп-артом. Просто там перепроизводство потребления и рекламы, а у нас — перепроизводство идеологии и ее пропаганда. Это понимание давало очень важное ощущение того, что мы делаем свою историю. Помню, я приходил в мастерские друзей и агитировал их примкнуть к нашему новому течению советского поп-арта, гарантируя бессмертие.

Виталий Комар - Дарья Курдюкова. 2016 (Линк)