Комар & Меламид

​

Два молодых ерника подмигивают шестидесятникам, представителям сурового стиля: «Если ты уж взялся исполнять заказ, будь честен перед собой, соответствуй защищаемой тобой идеологии».

Комар и Меламид обыгрывают эту ситуацию и предлагают свою “идеальную” форму высказывания, где зритель, исходя из своего опыта, может сам подставить нужные комбинации букв и слов, потому что содержание уже как бы и не важно, остается лишь структура.

Вполне считываемое предупреждение о репрессивных законах, принятых в последний год в России против свободы слова, и напоминание об уголовных делах, которые «шьют» людям за посты в социальных сетях.

Это пародия не только на соц-реализм, но практически на все стили и направления в искусстве.

Ничто - эйдетический ракурс не только концептуального, но и официального искусства, его анонимный "референт" (referent), скрывающийся за лозунгами, мифами, персонажами.

Для Комара и Меламида же это не более, чем закрашенный золотом натюрморт.

В замкнутом, безвоздушном, как у де Кирико, пространстве заперты почти мондриановские человечки, а урны, расставленные вдоль стен, очень напоминают кладбищенские, для праха.

Предметы в картину встроены «коллажно», равномерно растянувшись по полю от нижнего края.

Актом присвоения они перевели, «ничейный» язык идеологической агитационной продукции в личное высказывание, в собственный стиль.

это и демонстрация плохого искусства и эклектики. Художник — как Иисус Христос с Красной книгой, за ним его вера.

Существование «неконтролируемого подтекста» всегда будет интересовать Комара и Меламида, которые на рубеже 1960–1970-х начинают исповедовать принцип полистилистики.

Нам демонстрируется авторский эксперимент по деконструкции одной из икон искусства 20-го века, «Черного квадрата» Казимира Малевича за счет демонстративного жеста смены формы подрамника и рамы картины.

Таким образом, этот «проект для Америки», созданный художниками, которые все еще работали в России, в одинаковой степени критиковал и скрытую реальность позднего социализма и общество потребления.

Эта картина - не просто атака на иллюзии русских либералов. Мы тоже были либералами, тоже принадлежали к интеллигенции. В этой картине мы атаковали наши собственные иллюзии

Однако мы можем безошибочно декодировать если не сам мессадж, то его интенцию. Зрителю понятно, что он имеет дело с эйдетикой насильственной, авторитарной речи.

В  картине  можно  было   увидеть  двойную  издевку  над  лозунгом.

А мы просто состарили искусство, как будто оно уже прошло огонь, воду и медные трубы. Может, атомную войну, может, другую катастрофу.

Бучумов — это мистификация, не обман, а вещь, которая сама себя разоблачает. И вы по мере погружения в нее понимаете, что попали на крючок.

Понятно, что аллюзия на малосъедобные «котлеты из бумаги» в советских столовках сегодня утратила актуальность.