Илья Кабаков, 1982

Еще одна из особенностей форм Янкилевского - это неразличимость био-уровня и соц-уровня. Он склоняется к описанию социального мира - мы знаем его огромные циклы с мутантами, уродами и т.п. Но эти же персонажи на другом уровне могут быть энергетически заряженными частицами или сначала эмбрионами, а дальше ниже по лестнице уменьшений — электронами, частицами: вот это, например, слой людей, а вот микроскоп увеличивает, и мы видим клетку, но слои не слишком автономны и разделены. Мутант, урод, который несет флаг, в другом месте может оказаться червем, который ползет по листу. То есть, один и тот же гравюрный лист или рисунок может быть прочитан как социальный, биологический, микробиологический, электронный уровень. В его художественном космосе все эти понятия находятся в странном и неожиданном сближении, и мы не можем сказать, кто этот гад в фуражке - насекомое или подлый электрон, который куда-то сорвался... Вот эта особая проницаемость раз- личных рядов поражает в работах Янкилевского.

Искусство Янкилевского - не антропоморфное искусство, а искусство каких-то биосил, биотоков. Именно ״био“ у него сильно развито. Мужское и женское начала он привлекает, чтобы показать завязь живого, шевеление бытия, не дошедшего, не ставшего еще антропоморфным.

Илья Кабаков 1982(Линк)