КМ: Ностальгический соцреализм

В компании муз Сталин казался не страшным, не грозным, а глупым – как богатырь, неумело вышитый на базарном коврике.

Для начала модифицировали свой старый «Двойной автопортрет», изобразив себя в виде двух бурлескных постаревших пионеров. Посмеялись над тем, что воплотили американскую мечту русского художника — стали суперзвездами.

Но, что самое смешное, во многих кругах на Западе говорят о соцреализме, думают о наших работах, об этих темных холстах, которые ничего общего с соцреализмом не имели. То есть на самом деле мы создали соцреализм.

И мы можем честно признаваться, что некоторые живописные кунштюки нам уже никогда не расшифровать. Что означает этот парящий в пространстве красный флаг? Может быть, он отсылает к американским флагам Джаспера Джонса?

Большинство тем в картинах «Ностальгического соцреализма» — фантастика, эротика, мистика — было полностью табуировано в канонах подлинного соцреализма.

И отбросив шутки, КМ произвели для своего нового потребителя такой соцреализм, о котором Сталин и Жданов не могли даже и мечтать.

Сияющий ансамбль Московского Кремля возникает на горизонте, как пушкинский остров Буян или Китеж-град, на пути к которому зритель преодолевает целых три сумрачных плана, обозначенных красной драпировкой, руинами классической архитектуры и плотной листвой, что образует своего рода рамку вокруг чудесного видения.

Мы очень мало сделали вещей про советскую  власть, у нас были лучше работы до этого, но прославили нас по-настоящему вот эти «темные холсты»

Художники ловко манипулируют этими образами — как то: «большевики в ушанках», «страшный русский медведь», «тиран Иосиф Сталин» — и представляют их в антураже классического искусства.

я  не уверен,  что  мы  и  в  самом  деле видели  Сталина.  Но  мы  всегда верили  в  это. 

Перебравшись в конце ­1970-х в Нью-Йорк, К&М обнаружили там залежи академической салонной живописи, давно задвинутой в пыльный угол.

Вопреки всем законам классической композиции, в которых «будущее», как правило, представляется на дальнем плане, Комар и Меламид, можно сказать, выворачивают композицию наизнанку и создают эффект «прошедшего будущего», как, если бы герои смотрели уже на музейный экспонат.

Однако классическая гармония нарушается деталями - демонстранты встречают небольшого зеленого динозаврика, девочка-пионерка сидит с задранной юбкой, а муза нежно поддерживает Иосифа Виссарионовича за подбородок.