О Картине

«По этому же пункту, в котором, как ты знаешь, для меня тоже картина однозначно умерла, я высказал другую мысль: если родители состарились и вот-вот должны исчезнуть из мира, то родителей все-таки не следует выбрасывать на улицу или отдавать в дом для престарелых, хорошие дети оставляют комнату для мамы где-нибудь в углу возле туалета, мама может вместе со всеми садиться за стол, вообще жизнь идет вместе с мамой, хотя все понимают, что она очень старенькая. Но все же неприлично маму отправлять быстро на покой и вообще вычеркивать ее из своей жизни. То есть если речь идет о картине, то я убежден, что старое должно участвовать и занимать определенное свое место в новом — не слишком большое, но и не слишком малое»

Арсений Жиляев. 2018 (Линк)

Кабаков говорит, что главной темой его размышлений стало желание остаться на Земле после конца собственной жизни, о «бессознательной тяге к бессмертию». Для него это значит, что его работы сохранятся в музее и в истории искусства: «Мне почему-то очень важно остаться в… ну после жизни как бы. Сделать что-то, что пережило… страшно важно музейное существование, то есть как бы образ бессмертия на этой земле».

«Рывок к картинам, все, что я делаю последние десять лет, — это печальная компенсация того, что, если инсталляции не получились, так хоть остаться в виде картинщика».

Арсений Жиляев. 2018 (Линк)

В данном случае интерес к картине и установка ее имеет давнюю историю: когда-то я совсем отказался от картины как умершего и по- гибшего вида и жанра искусства и занимался только инсталляцией как искусством, пришедшим на смену. то есть картина вообще как бы выброшена, и теперь будет только инсталляция. Интересно другое: постепенно, совершенно не знаю, по какой причине, я стал включать в эти инсталляции картины. Постепенно это стало очень большим компонентом. Получилась интересная ситуация, про которую можно так сказать: на сегодняшний день произошло новое возрождение картины, новый ренессанс — для меня, конечно, для многих нет даже этой проблемы; но ее новое рождение состоялось в рамках инсталляции. Картина будет существовать, и она должна получить новые квартиры.

Ирина Врубель-Голубкина. - Илья Кабаков. 2014). - (Линк)

В видеоинтервью таких указаний еще больше. В начале Кабаков действительно говорит об ответственности и счастье живописца. Если раньше писал не он, а его персонажи, то теперь живопись — его собственная, картины — настоящие. «Тут я нормальный художник. Не инсталляции, не персонаж, а старомодный живописец». Но Кабаков продолжает. Он был фанатичным приверженцем инсталляции, утверждая конец классических жанров искусства, пока инсталляция не оказалась для него в прошлом. Теперь проснулся интерес к живописи. Однако не к «нормальной», а к «концептуальной». За «нормальной» живописью скрыт необычный фокус, нечто, метафора — то, что трансформирует «нормальную» живопись. Кабаков вспоминает свое образование реалистического художника, для которого существенна не поверхность картины, а ее пространство: «Смотришь не на картину, а сквозь нее».

ЛЮДМИЛА БЕЛКИН. 2012 (Линк)