В атмосфере кошмарного сновидения зритель встает на место ху дожника, опоздавшего на поезд; он оказался выброшен, как старый хлам, и проклят вечно томиться на станции со своими невостребованными работами.
Художник спрашивает самого себя о будущем его творчества, о том, что останется после его смерти, что будет важным в его произведениях, что случится с его творчеством.
Впрочем, в каком-то смысле само искусство концептуалиста, можно сказать, отвечает на этот вопрос хрестоматийными ахматовскими строчками про «из какого сора», доводя их до вещественной буквальности.
Может быть, работа, сделанная в самом начале нового тысячелетия, говорила о судьбе картины, породившей тотальную инсталляцию и скончавшейся родами, а может быть, свидетельствовала о неуверенности прославленного и успешного художника.
Кабаков хочет сказать именно об относительности, в общем, любых иерархий. И то, что картины здесь свалены, но они образуют композицию и они здесь становятся значимыми, в этой ситуации, — это как раз повод для раздумий.
На платформе — брошенные кем‑то картины. Прибывает поезд, вместо станции назначения на котором бегущая строка «В будущее возьмут не всех», и зритель не может сказать, какова судьба у оставленных на перроне работ.
Виктор Агамов-Тупицын. 2013 Виктор Агамов-Тупицын. 2013
Принимая во внимание нерегулярность движения таких поездов и их ограниченную грузоподъемность, понимаешь, почему будущее (несмотря на растяжимость этого понятия) не в состоянии оказать гостеприимство каждому.
На выставке эта тема рассматривается с помощью вымышленных персонажей: картины, будто бы ими написанные, разбросаны по пустой железнодорожной платформе, так как поезд истории уже исчезает вдали.
