Проект “Моя Третьяковка”
По отдельным чертам лица изображенного мы без труда узнаем в нем автора, однако его образ всегда остается частично скрытым изображенными предметами, фрагментированным, или же едва виднеется в разрывах фона. В других случаях силуэт его головы служит тем самым пространственным разрывом, в котором можно наблюдать интерьер пустой комнаты («Не помнишь? У меня на Маросейке, мы пили чай и вспоминали друзей, уехавших напрасно») или пейзаж («И с нами был наш друг. Он умер»). Образ главного героя скрывается от зрителя на последних «фразах» его монолога за узким просветом фона, и окончательно исчезает на последних листах, в пространстве которых присутствует только текст: «И вспомнишь, может быть», «Мое лицо».
Композиция листов альбома представляет собой пример индивидуального художественного языка Виктора Пивоварова, окончательно сложившегося к середине 1970-х годов и представлявшего собой симбиоз сюрреалистических образов с приемами, заимствованными у книжной графики и информационных щитов. Пустынные фрагменты пейзажей, интерьеры и одинокие фигуры сведены к изобразительной формуле и построены на сочетании лаконичного силуэта и точной линии, а глубина пространства заменена нейтральным фоном, непроницаемость которого подчеркивает введенный в пластическую ткань композиции текст.
