Павел Пепперштейн: 2019

Мой папа Виктор Пивоваров и Илья Кабаков примерно одновременно стали делать альбомы, которые теперь считаются сокровищем московского концептуализма. Это были рукодельные «сутры», священные книги гигантского размера, и была разработана процедура их показа, соблюдавшаяся неукоснительно. Действо происходило в присутствии пяти-семи, максимум восьми зрителей, которые сидели на стульях. Перед ними на пюпитре ставился альбом, и художник, стоя за пюпитром, переворачивал страницы, читая вслух тексты на альбомных листах и иногда сопровождая чтение спонтанными комментариями.

После просмотра обычно происходило обсуждение, хотя зрительские комментарии начинались еще внутри альбомов Кабакова, где несколько страниц в конце было отведено репликам трех персонажей — Шефнера, Когана и Луниной. Лунина обычно высказывала нечто спонтанно-мечтательное. Шефнер, чей образ явно навеян довольно авторитетным тогда философом Евгением Шифферсом, предлагал религиозно-мистическую трактовку произведения. А Коган, в котором отчасти угадывался другой, гораздо более авторитетный для этого круга, философ — Борис Гройс, предлагал чисто философскую трактовку.

Таким образом, каждый зритель получал приглашение в мир комментария. Все начинали бурно фонтанировать интерпретациями и идеями, что и предполагалось. Иногда показы сопровождались танцами, невероятно радостными, и довольно-таки бурным времяпрепровождением.

Павел Пепперштейн: 2019. - (Линк)