Вперед. 2016

Я продолжал работать с картиной – во внутреннее пространство которой зритель мог бы войти. А слово, которое является для меня таким же действующим лицом, как человек или предмет,оказалось не на холсте, а в объеме.

С профессиональной точки зрения мне был интересен эффект попадания зрителя внутрь. Тут ведь масштабные, объемные буквы, полметра толщиной и три метра высотой, и зрительский горизонт оказывается ровно посредине букв.

Для меня это как бы какой-то этап понимания развития картины, исследования возможности картины, которые раньше не использовались.

Тот же контакт картины со зрителем развивается и в его поздних работах — толпе, что скрывает от зрителя Джоконду, или круговой инсталляции из больших букв «Вперед», которые как будто вышли с его картины в реальное пространство, но живут по тем же самым законам.

Эта плоскость работает не с воображаемым, а реальным пространством, и я не считаю это принципиальным изменением, достаточным, чтобы отнести это к какому-то другому виду искусства.

На заводе в Пиренеях у меня возникла идея: а что если материальную поверхность поместить в материальное, а не воображаемое пространство? Сможет ли эта поверхность держать это пространство, организовать его, как они будут работать?

Черные боковые стороны скорее воспринимаются как часть этого пейзажа, в который погружены красные плоскости. Для меня это был опыт погружения плоской картинной поверхности в реальное пространство. Не в воображаемое, как я делал раньше, а в реальное.

Пространство было вполне реальное. А плоскость тем не менее была тоже реальная. Здесь важно было, что зритель как бы оказывается внутри картины, но все равно имеет дело с плоскостью.