1989 Перестройка

«Перестройка»  (1989),  написанная  в  Нью Йорке,  показала, что художник в полной мере отдает себе отчет, что диахрония от нюдь  не  является  синонимом  революции.  В  этом  смысле  фраг мент красного неба, нависающего над пространством картины, не есть репрезентация реальности, а опять таки – предсказание «второй революции», произошедшей летом 1991 года. Убирая с холста Горбачева, Булатов угадывает его политическое будущее, которое вскоре  поставит  этого  последнего  советского  лидера  в  позицию проигравшего.  Грандиозность  картины,  сравнимой  с  иконическими революционными образами Жака Луи Давида, Густава Курбе  и  Эжена  Делакруа,  не  исчерпывается  ее  размером:  она  становится  таковой  благодаря  триумфу  главного  булатовского  канона репрезентации, состоящего в построении интенционального изобразительного  пространства  посредством  слияния  визуальных и вербальных эмблем. Модное (хотя и неуловимое по содер жанию) слово «перестройка» доминирует в работе, совершая диагональный  взлет  из  левого  угла  в  правый.  Буквы  «Т»  и  «Р» 37 Использование  этого  термина  означает,  что  Булатов  выстраивает  пространство  картины  по  образу  и  подобию  сознания,  апеллируя  в  основном  к «ситуативным» (т.е. интенциональным) режимам пространственности.изображены  в  виде  серпа  и  молота,  которые  взмывают  вверх  в двух мощных руках. Позаимствовав этот символ единства у скульптора  Веры  Мухиной,  Булатов  реактивировал  его  перформативный потенциал, необходимый для «раскручивания общест венного колеса в направлении прогресса»3

Маргарита Тупицына. 2008 - Выпуск VIII (Линк)