ОЛЬГА КАБАНОВА. 2013

Макаревич с Елагиной, обнаружившие запись о происшедшем в дневнике отца космонавтики, сделали ее центром работы «о неизбежности иллюзий и о той высокой цене, которую за них приходится платить». Зрительское восприятие может не соответствовать авторскому. Считать всех забравшихся по лестнице в небо погибшими необязательно, хотя ношеная обувь, особенно детская, напоминает о местах массового уничтожения.

Зная, что мечта калужского гения воплотилась в реальный полет в космос, инсталляцию можно считать и жизнеутверждающей. Другое дело, что космос не стал раем, местом воскрешения умерших, как мечтал философ Николай Федоров, повлиявший на Циолковского. Люди превратили неземное пространство в помойку, еще не успев там поселиться.

ОЛЬГА КАБАНОВА. 2013.  (Линк)

Буквы чередуются с деревянными лестницами, устремленными в потолок – считайте, что в небо. А на полу расставлены десятки пар самой разной обуви – шлепанцев, кроссовок, женских туфель на каблуке, грубых мужских ботинок и детских балеток. Инсталляция вышла лаконичной в части примененных художественных средств, но метафорически емкой. Едва ли не галлюциногенное видение Константина Эдуардовича связалось и с его собственными грезами о заселении иных планет, и со взглядами Федорова насчет восстановления «тел отцов» (Федоров с Циолковским были знакомы, последний во многом руководствовался установками федоровской «Философии общего дела»), и с коммунистической практикой «строительства новой жизни» с ее непременным репрессивным уклоном.

Послание Макаревича-Елагиной представляется хотя и не лобовым, но все же недвусмысленным: фантазируют одни, расплачиваются другие.

ОЛЬГА КАБАНОВА. 2013.  (Линк)