Зрители думали, что мы что-то вытащим, но мы ничего не вытащили, потому что конец веревки не был привязан к катушке. Появилось пустое, ничто. Момент смеха, иронии всегда для нас важен.
Все понятно без слов, но вокруг этого был выстроен колоссальный текстовой контекст, смысловой, дзен-буддистский, как угодно. Вот этот земляной вал текста и отделяет московский концептуализм от общего концептуализма. И даже от общей истории современного искусства.
