Однако посередине картины мы видим прорыв сквозь эту плоскость, прорыв в глубокое синее пространство. Небо символизирует для меня пространство свободы.
Отточенные до кристальной чистоты и прозрачности строчки Некрасова на булатовских листах становятся пространственными объектами, парят над пейзажами, развертываются в облаках, выбегают из московских окон.
В решетку фальшивых лозунгов, разрывая плоскость холста, вторгается небо и затягивает в глубину слово «свобода», оторвавшееся от идеологической мантры и обретшее самостоятельность.
Поэтому в нем свободы на самом деле быть не может. Свобода подлинная — прорыв этой поверхности, выход за пределы заданного пространства. Моя проблема — проблема свободы личной.
