Вейсберг - работы

Это уже живописная медитация.

Что бы художник ни писал — натюрморт, портрет или обнаженную натуру, цель его состояла в том, чтобы выявить единство и однородность предмета и среды, увидеть за материальным основу этой материи — некий «эфир» как «умопостигаемую сущность Бытия».

Вейсберг помещает ракушки на «белой» поверхности стола, добавляя в «органическую» композицию геометрическую фигуру-прямоугольник.

Теперь Вейсберг чистит холсты от лишних слоев краски. Перед нами композиция с идеальным балансом, но еще с «вывернутой» перспективой стола, характерной для раннего творчества 1960-х.

Картина аккумулирует главные качества первого этапа — отказ от эмоциональной роли цвета и от ценности материальности, предметности изображенного.

Навязчивый страх предмета у Вейсберга.

Сложнейшая фактура, наплывы краски соседствуют с почти прозрачными  слоями,  сквозь  которые  просвечивает  плетение  холста. 

Не у него, естественно, а у других. Таким образом, постепенный отказ Владимира Вейсберга от цвета в его обычном смысле слова заявлен в своем изначальном аспекте уже в этой картине.

Кубы, шары, цилиндры, слепки с античной пластики у него не просто геометрические фигуры и гипсы для обучения художников.

А всякий разрыв — ведет к экспрессионизму.

Гармония достигается благодаря сочетанию множества оттенков зеленого, охристого и розового. Это одно из самых оптимистичных и радостных полотен Вейсберга.

Кажется, что на следующем этапе должны исчезнуть и немногие почти растворенные в нем предметы. Но они не исчезают, в картинах Вейсберга они играют ту же непонятную роль, которую во вселенной играет человек. Мера? Модуль? Точка отсчета?

«Неубранный стол» имеет второе, записанное автором в скобках, название — «Хаос». 

Стремясь к объективно научной системе колористических построений, Вейсберг, как и любой другой структуралист, старается всемерно избегать всяческой эмоциональности как элемента внеструктурного.

Фигуры словно «толпятся», «беседуют» друг с другом. Здесь уже в полную силу «звучит музыка» «белого» и «невидимого», достигаемая за счет создания полупрозрачных лессировочных слоев.

Отвлеченные формы геометрических фигур – кубов, конусов, шаров, трубок словно конденсируют в себе опалово светящееся пространство.

Это цвет, который ушел на второй план, из плоти превратился в свет.

Само пространство словно пульсирует, взаимодействуя с предметами, вбирая их в себя, и в то же время притягивает, завораживает взгляд зрителя.

Но пока художник еще не готов к монохромности, поэтому «взрывает» аскетизм яркими пятнами-кругами на платье. Получается шедевр. Однако главные открытия — впереди.

Пространственность, глубина, подспудные токи в глубине — все эти характеристики “иного мира”, не явленного, но лишь прозреваемого в изображении.