Критики об Иване Чуйкове

Иван Чуйков ограничивает претензии каждого из выразительных средств на всеохватность и намечает новые возможности для их использования (в том числе и в комбинации друг с другом).

Чуйков носился с вопросами границ произведения искусства, соотношения реального и иллюзорного, далекого и близкого, естественного и искусственного. Чуть ли не ренессансные, вообще-то, вопросы.

Он в буквальном смысле отошел от картины — на достаточное расстояние, чтобы посмотреть на нее, а вместе с ней и на все то, что мы с эпохи Возрождения привыкли называть искусством, со стороны. 

Изображение и отражение оказываются то и дело почти синонимами. Причем, чем дальше, тем призрачней становится граница.

Чуйков подобно иным ренессансным художникам занимается вивисекцией. Точнее — вивисекцией картины.

Лукавая игра с символами и знаками картины, цитатами из Ренессанса и советских плакатов, вписывала его творчество в широкое русло постмодернизма.

Он применяет разоблачающие концептуалистские методы к традиционной картине, концентрируясь на проблемах самого изображения, а не транслируемого или укрываемого им послания.

Предельно минимизированный, «аппарат» Ивана Чуйкова обладает бесконечной комбинаторикой возможностей, связанной с точкой зрения наблюдателя.

В работах Чуйкова драматизм фрагментации, однако, так же мало ощущается, как и пафос борьбы против авторства. Его картины не являются ни анатомическим театром, ни ареной борьбы за власть.

Чуйков восстанавливает связь между европейской традицией и современным искусством, которое многие упрекают в умозрительности и в интеллектуальном перекосе.