Андрей Ковалев

Когда мы смотрим на ранние картины и инсталляции Ильи Кабакова, то нас занимает один важный вопрос. Кто же автор этих стендов, равномерно выкрашенных в предельно невыразительный цвет и заполненных скучными непонятными текстами; кто автор странных реалистических картин? Это довольно странный вопрос. Нет сомнения, что физически эти работы изготовил художник Илья Кабаков, именем которого они и подписаны. Однако не все так просто. В действительности он (Кабаков) только задал этот вопрос: «А чьи это картины?» Это столь же абсурдный вопрос, как и тот, который задан в работе «Квартирный бой: «А чья эта муха?» В диалоге с Маргаритой Тупицыной Кабаков дал точный и исчерпывающий ответ на него: «У мухи нет хозяина, да и самой мухи нет. А когда вообще ничего нет, то нет и автора». Здесь мы видим, как Кабаковым переформулирован классический постулат Ренэ Магритта: «Это не трубка», столь блестяще запутанный Мишелем Фуко. И только благодаря ему мы понимаем, что нет ровным счетом никакого смысла пытаться и дальше продолжать поиски в пустотах между означаемыми и означающими. Кстати, Джозеф Кошут в своей знаменитой работе «Один и три стула» так и не удосужился выяснить принципиальный вопрос: «Чей это стул?»

Андрей Ковалев. 2012 (Линк)

В принципе художественному критику, попавшему в Тотальную Инсталляцию, следует там остаться навеки. За него все уже сказано. В частности, дано четкое и ясное пояснение невозможности экспонировать в музейном пространстве произведение, созданное в жанре альбома и предназначенное только для медленного просмотра и медитации.

Андрей Ковалев. 2003 (Линк)

Кабаков - абсолютный мастер пространства, его Тотальная инсталляция - развернутая в пространстве классическая картина, идеальное воплощение тотального представления времен тотального шоу. Впечатляет больше, чем Голливуд, Мосфильм и Бродвей вместе взятые.

Занятную вещь сказал Виталий Пацуков, с которым мы встретились в Питере, где почти одновременно открывались выставки нонконформистских классиков: Ильи Кабакова, Виктора Пивоварова, и Эдуарда Гороховского. Пацуков резонно отметил, что и Кабаков, и Пивоваров, и Гороховский - все это художники Застоя. А поскольку у нас наступил Новый Застой, то и тут пригодились эти закаленные бойцы. С другой стороны, для помянутой эпохи есть еще более адекватный эстетический термин - Холодная Война. Как большой поклонник Макиавелли, Суворова и Клаузевица, полагаю, что Cold War - самая возвышенная из всех войн, поскольку порождает самое возвышенное искусство. Конечно, на сей момент у одной стороны только проржавевшие подлодки, ракеты старшего пенсионного возраста да покрытые трупными разводами церетеливские монстры. У потенциального противника - умные ракеты, аэропланы "Стелс" и Тотальная инсталляция Ильи Кабакова.

Андрей Ковалев. 2004 (Линк)

Но именно в этом и состоит национальное несчастье — строгая необходимость делиться на своих и чужих привела к тому, что во всем нашем послевоенном искусстве категорически отсутствует прелесть баталий между художественными группировками. Классический пример — на рубеже семидесятых и восьмидесятых молодые хулиганы, составившие группу «Мухомор», в принципе должны были бы начинать с того, что низвергать этих засушенных и тоскливых концептуалистов. Однако ситуация была такова, что возможности социального перфекционизма были строго ограничены, отчего вместо веселой драчки на виду у всего честного человечества получилось, что «мухоморы» оказались еще одним поколением концептуалистов. И тут виноват во всем, конечно, Илья Кабаков, который, не жалея никаких усилий, выискивал, обогревал и наставлял на путь истинный буйную поросль.

Андрей Ковалев. 2008. №12(568), 31 марта. (Линк)

У Кабакова речь шла об очень бедных во всех смыслах этого слова людях, замкнутых в своих мирках и не способных ни к какой коммуникации. Художник Кабаков «коммунального периода» выражает крайние стадии депрессивности, мизантропии, эскапизма и клаустрофобии. При этом в жизни Илья Иосифович Кабаков — человек необыкновенно обаятельный и неизменно благожелательный даже к злобным критикам. Его окружали члены собранной им НОМы — люди в большинстве своем открытые и жизнерадостные. Именно гиперкоммуникативность Ильи Кабакова позволила ему сплотить и сформулировать вокруг себя круг московских концептуалистов в ходе бесконечных бесед в его мастерской. И далее, такое качество позволило ему преодолеть языковой барьер после переезда на Запад, когда он сумел обаять многочисленных кураторов, критиков, академических профессоров и журналистов своим, мягко говоря, не очень хорошим английским.

Андрей Ковалев. 2017/ (Линк)