Анна Толстова

Термин «тотальная инсталляция», изобретенный Ильей Кабаковым, описывал прежде всего его собственную практику, но в то же время обозначал мощную тенденцию в интернациональном искусстве 1980-х и 1990-х — общее влечение к инсталляции, проявившееся у представителей самых разных поколений, от Луиз Буржуа до Томаса Хиршхорна. По мысли художника, тотальная инсталляции является новым этапом в развитии европейского искусства, последовательно прошедшего стадии иконы, фрески и картины. Зритель, подобно одному из кабаковских персонажей, «Человеку, улетевшему в картину», попадает в «полностью переработанное пространство», где на впечатление и переживание работает буквально все — конфигурация помещения, его освещение, цвет стен, предметная среда, тексты, звуки, музыка. Действительно, работает: люди, начисто лишенные советского опыта хождения по мукам бюрократических инстанций, испытывают те же чувства неизъяснимой тоски и отчаяния, попадая в инсталляцию «Жизнь мух» с ее безнадежной казенной краской на стенах и глухим, равнодушным светом.

Илья Кабаков: «Я очень хорошо чувствую пространство, атмосферу, воздух, хорошо располагаю предметы в этом пространстве. У меня какая-то внутренняя любовь, тяга к пространству: чем бездонней оно, тем лучше»

Анна Толстова. 2018 (Линк)

Занимавшийся пространственно-временными экспериментами в форме тотальных инсталляций, Кабаков — вслед за Хлебниковым, Татлиным, Филоновым, обэриутами — несомненно знал, что последнее обращение времени в пространство происходит в одной точке, там, где для человека прекращается его личное, земное время, а пространство, общее для всех, остается. Можно высокопарно назвать это выходом в космос или бегством в картину, но не стоит забывать, что то же верно и для цивилизаций. Постсоветское пространство остается, но советские утопии мертвы — из картинного коллажа никогда не возродится соцреалистическая картина светлого будущего.

Анна Толстова. 2023 (Линк)

Объяснил наконец, что такое социалистический реализм и в какой связи он состоит с Малевичем. Дал вторую жизнь картине, развернул ее в тотальную инсталляцию — в пресловутый Gesamtkunstwerk, в синтетический театр, куда включено все: пространство, время, зритель, критик и сам художник — "человек, описывающий свою жизнь через персонажей", новый Вагнер. Только боги умерли. От картины ничего не осталось, как и от персонажа. Дрянь какая-то, хлам, болтающаяся катапульта, стоптанные штиблеты — "Человек, который улетел в космос из своей комнаты". Вот так вся жизнь: тоска, тщета, выхода нет, не сбежать, не вырваться — разве что в космос. Будто бы на встречу с ангелом. Будто бы там — небо в алмазах. А на самом деле ничего. Дыра в потолке — черный почти что квадрат.

Анна Толстова. 2004 (Линк)