Виктор Тупицын

Популярность Кабакова не исчерпывается комплиментами из уст почитателей: он заслужил ее тем, что уравнял в правах возвышенное и обыденное, придав коммунальному прозябанию экзистенциальный статус. Будучи «летописцем советской жизни», Кабаков с равным интересом относился ко всем ее проявлениям, включая «вынос помойного ведра», «бормотание Марьи Ивановны» или «высказывания знатока духовных видений». Созданная им метафизика «общих мест» – одно из главных достижений московской концептуальной школы (см. ил. 8.1).

Виктор Агамов-Тупицын. 2013 (Линк)

Кабаков не отрицает, что искусство инсталляции граничит с ортодоксией – с тем, что Вальтер Беньямин однажды упрекнул в «паразитической зависимости от ритуала». С точки зрения Кабакова, центр тяжести за последнее время сместился с отношений между искусством и жизнью на отношения между культурой и ритуалом. По его мнению, метафора инсталляции чрезвычайно чувствительна к этим изменениям[4].

Виктор Тупицын. 2008 (Линк)

В настоящее время, отвечая на вопрос «Какой была коммунальная жизнь в советской России?», просвещенный зритель мысленно отсылает себя не к историческим или литературным источникам (тем более, что их нет или почти нет), а к инсталляциям Кабакова. Т.е. в качестве «первосцены» выступает теперь не сама коммунальная жизнь, а ее художественный образ, созданный в ранних инсталляциях Кабакова конца 80-х – начала 90-х годов.

Виктор Тупицын. 2008 (Линк)