Леонид Кацис.
Биография Розенталя, по-музейному представленная на стенах «Гаража», позволяет увидеть в себе отголоски реальных судеб Марка Шагала, и Хаима Сутина, и Иссахара-Бер Рыбака, и даже художника Евгения Кибрика, ставшего советским классиком, вспомнить о творчестве борцов с авангардом типа Е. Кацмана и т. д. и т. п. Дело здесь не в мелких совпадениях – примеров столько, что за всеми не уследишь. Похоже, впервые Кабаков задумался в своем проекте о судьбе художника-еврея в ХХ веке вообще. Как задумался о такой единой судьбе поэта-еврея Пауль Целан, хотя и не он один. Кабаков же, родившийся в СССР, сделал это на фоне не только упомянутых им в качестве «предшественников» Розенталя мировых классиков О. Редона и А. Шенберга, но и советских художников А. Пластова, Исаака Бродского и массы безымянных участников «бригадных подрядов» иогансонов, налбандянов, серовых и тому подобных людей без имен и происхождения, рисовавших по клеточкам партийные съезды, «первые борозды», «мичуринские сады», «Ворошилова и Сталина в Кремле» или разного рода розово-голубые «Утра родины», отразившиеся в «творчестве» Розенталя.
Поэтому, оставаясь в означенном пространстве, обратимся к огромному полотну, висящему напротив путешествия в Индию, – «Аукцион» 1927–1928 годов. Здесь, как и на путешествии в Индию, все персонажи подсвечены лампочками, которые зажигаются при нажатии кнопки у соответствующей надписи, «выдающей» реальное мнение покупателей о картине, а иногда даже их потаенные мысли. Напоминая о знаменитом аукционе «Сотбис» в Москве в 1990 году, когда в одночасье советские концептуалисты, презираемые официальным искусством, стали частью мирового художественного процесса и/или рынка, эта картина напоминает также о том, что на том самом аукционе за непредставимые деньги был продан, например, Александр Родченко – художник из поколения «учителей» Розенталя.
Это действительно смерть картины, о которой мечтал когда-то основатель супрематизма Малевич. Тот самый Малевич, который своим «Черным квадратом» хотел картину, как таковую, уничтожить. Однако Розенталь ему это «не позволил». Замечательный цикл супрематических углов, не созданный Малевичем (что специально и отмечается на этикетках), создан Розенталем. Ведь сколько не замазывай картину черным – граница, рама или угол останутся. Это-то и показывает Илья Кабаков – кистью Розенталя.
И даже спина озадаченного зрителя, смотрящего на картины Розенталя, вкупе с критиком, который будет заполнять страницы каталога «Альтернативной истории искусств», думая, что он поучает художника, уже предусмотрены Ильей Кабаковым. Ибо главное удовольствие художника ХХI века – вырваться из-под власти тех, кто, не по праву заместив художника, верит в «смерть автора» что книги, что картины, – и показать, что только художник остается и автором своей судьбы, и автором своих полотен, и автором несуществующих биографий, и автором-героем любой истории искусств, будь то альтернативная или нет.
Леонид Кацис. (Линк)
