Милена Орлова. 2008
В своих воспоминаниях о неофициальной жизни в Москве (выходящих в издательстве НЛО) Илья Иосифович признается, что в начале карьеры никак не мог придумать тему для большой картины — шедевра всей жизни, которая, как его учили в Суриковском институте, должна быть у каждого уважающего себя живописца. Вот он и взялся — от противного — за самые ничтожные сюжеты, которые в результате и вывели его к глобальным обобщениям. Таким как "Альтернативная история искусства".
Это один из многих созданных Кабаковыми воображаемых музеев. Но это не провинциальный музей с текущей крышей и не этнографический музей быта, а что-то вроде идеальной Третьяковки, где на примере творчества трех художников показана вся история советского искусства. Жанр музейных персоналок выдержан здесь со всеми онерами вплоть до фотографий авторов и архивных документов, хотя за всех троих трудился сам Кабаков. Шарль Розенталь — собирательный образ русского авангардиста, вырвавшегося из своего местечка в Париж и поучаствовавшего во всех эстетических революциях начала XX века, а потом обратившегося к соцреализму и пытавшегося совместить кубизм и абстракционизм с задачами, которые поставили перед художниками советские партия и правительство. Принявший у него эстафету фиктивный Илья Кабаков также совмещает в себе две в действительности далеко разошедшиеся линии — формалистические эксперименты подпольного арт-диссидентства 1960-х годов и идиллические картинки, вызывающие в памяти Пластова и Решетникова. Третий персонаж — герой перестройки, Игорь Спивак из Киева. На фото он изображен с овцой, что, видимо, должно служить намеком на звезду московского искусства 1990-х акциониста и любителя животных Олега Кулика, но намек не превращается в карикатуру: стиль Спивака, молодого, в сущности, человека, еще не определился.
"Альтернативная история искусства" зиждется на фантастическом предположении, что между "абстракцистами", как их называл Никита Хрущев, и соцреалистами не было никаких идеологических битв, бульдозерами никого не давили, гражданства не лишали, а советское искусство было мирным и добровольным синтезом всех художественных цветов. Впрочем, предположение не такое уж и фантастическое. Ведь смог же реальный Илья Кабаков пережить свое собственное творческое раздвоение — на официального художника (известного советского иллюстратора детской книги) и неофициального лидера московского подполья 1970-х годов, чтобы к настоящему моменту с помощью своей жены-соавтора стать именно таким образцовым мастером, нарисовавшим в своих инсталляциях самую реалистическую картину канувшего в Лету советского мира.
Милена Орлова. 2008 (Линк)
