«Автомат и цыплята» 1964
Работа, которая вообще полностью выбивает у зрителя систему эстетических ориентиров, — это «Автомат и цыплята» 1964 года. Вообще это гигантский, гигантский для картины, неудобный объект, потому что это то ли скульптура, то ли картина, вообще ближе к скульптуре, но, скажем так, объект. И объект этот сделан из сколоченного ящика и обтянутого холстом, еще обложенного гипсом и потом еще и покрытого краской. Кабаков сам описывал этот объект как объект невозможный, как объект неудобный, ни с точки зрения его восприятия как произведения искусства, ни с точки зрения его восприятия как какого-то бытового предмета. Вот такой чисто дадаистский объект.
Кабаков знал, конечно, о существовании дадаизма и практиках дадаизма, и вот тема абсурдистского объекта появляется у него в середине 1960-х. Саму тему «Автомат и цыплята» трактовали в ключе образов советских отношений, потому что автомат — это вроде как некая власть, а цыплята — это какие-то диссиденты, которые от нее прячутся. Это слишком буквальное прочтение, потому что Кабакова, скорее, здесь интересовала сама тема опять же где-то детской игры, детского набора с непонятным предназначением и, конечно, сама возможность создания невозможного объекта.
Кирилл Светляков. - Без даты (Линк)
«Автомат и цыплята» — это тяжелый, нарочито неряшливо изготовленный параллелепипед. На его лицевой поверхности изображен автомат Калашникова, сделанный в том самом наивно-старательном стиле, в каком украшались в советской армии ленинские комнаты. Ниже располагаются два углубления в форме яйца, на дне которых видны два цыпленка. Работа легкая и веселая. И, что самое удивительное, совсем не похожа на тот вязкий и томительный сюрреализм, который в те времена практиковался в московском искусстве; даже на преисполненный сложными культурными ассоциациями стиль учителя и друга Юло Соостера не похоже. Это, собственно, и не сюрреализм, а абсурдизм (так его называл сам художник) в духе разбитных визуальных шуток русских футуристов. Именно в эту сторону указывает и сам автор, назвавший этот стиль «заборной живописью». «Автомат и цыплята» относится к серии «картин-предметов», сделанных в 1965–1966 годах. К этой же серии относятся «Труба, палка, мяч и муха» и несохранившийся «Диван-картина» (по описанию — «Спинка от дивана, покрашенная белой краской, куда вдавили деревянный кружок с намалеванной головой»). Кабаков поставил перед собой задачу — начать делать «плохие вещи». Эти объекты откровенно конфликтуют со стойкими убеждениями большинства нонконформистов, которые были уверены, что бездуховности советской власти и бесформенности соцреализма можно противопоставить только Высокое искусство. А здесь все напористо и туповато-прямолинейно, чем-то похоже на брутальные выходки гораздо более поздних «Мухоморов». Разгадка этой незамысловатой шарады, по Кабакову, проста: спрятавшиеся в уютных ямках цыплята — это подпольные художники, живущие по принципу «Не высовывайся — убьют». Вещи эти сделал человек веселый и открытый: получил большой хороший заказ на детские книжки, перебирается из темного подвала в большую и светлую мастерскую. Нашел, как ему казалось, идеальный способ совместить социальную удачу с возможностью делать то, что хочется. Но очень скоро все кончилось, ровно в 1968-м. Наступил период застоя и депрессии, вылившийся в беспредельную меланхолию альбомов из серии «10 персонажей».
Андрей Ковалев
