Екатерина Лазарева

Подсказку к пониманию значения лимона дает сам художник, точнее, его альтер эго монах Рабинович, который в этом случае выступает интерпретатором искусства Пивоварова (в «Садах монаха Рабиновича» Пивоваров оставляет эту роль за собой). «Мне кажется, что для понимания Ваших лимонов не столько важна символика, всегда связан - ная с готовыми религиозно мифологическими канонами, сколько амбивалентность само - го лимона как такового, лимона как вещи, плода, его многозначность, неуловимость, изменчивость, противоречивость, его кис - лость и горькость, его сияющая желтизна, его подражание и формой, и цветом яйцу, его сол - нечность, его твердость снаружи и мягкость внутри, его феноменальная полезность для здоровья»107 . Подзаголовок «Московская поэма» в на - звании цикла помещает изображаемые сцены в антураж Москвы, не реальной, а скорее идеальной, можно сказать, вдвойне платонической Москвы, тем более что одним из первых эскизов к серии является «Платон и Платонов». В частности, в картине «Мокрые волосы» ил. 72 описана сцена из повести «Счастливая Москва» Андрея Платонова, когда героиня сушит волосы, свесив их в от - крытое окно. Среди композиционных источ - ников ряда работ в «Пятом этаже» угадывает - ся ракурсная фотография Родченко, в «Доме в Замоскворечье» — картина «Шар улетел» Сергея Лучишкина, впрочем, без шара и без фигуры повешенного в одном из окон Речь идет о послевоенной Москве, ибо, как признается сам автор, его внутренний возраст — 12–14 лет — исторически соответ - ствует началу 1950-х. Отдельные картины «Комната в подвале», «Объяснение», «Между Аполлоном и Венерой» напоминают о жанре комнат в русской живописи XIX века, где интерьеры олицетворяли душевное про - странство. Среди очевидных цитат классической живописи — картина «Выпьем и возрадуем - ся» ил. 75, которая отсылает к «Автопортрету с Саскией на коленях» Рембрандта и также является автопортретом художника в моло - дости. Картина «Это не вы часы потеряли?» ил. 73 повторяет композицию гравюры Дюрера «Рыцарь, Дьявол и Смерть», однако на месте Дьявола здесь запечатлен совре - менно одетый служащий, протягивающий выпавшему из времени Рыцарю часы. По признанию Пивоварова, рыцарская поступь этого выпадающего из времени трагикоми - ческого Дон Кихота олицетворяет для него стоическую позицию поэта Игоря Холина — единственную, с которой сам художник хотел бы идентифицироваться. Как замечает Михаил Алленов, откро - венность цитатности по отношению к хресто - матийному образцу в этой картине ослабевает бдительность внимания к множеству других цитатных реминисценций, «сотворенных в духе прикровенного юмора»108. В частности, изображая рядом с Рыцарем собаку на по - водке, художник цитирует свои собственные картины начала 1970-х, где этот образ часто встречается.

Екатерина Лазарева