2006 Сады Монаха Рабиновича.
Собственно, эта флора и планы садов, которые возникают в «Сутре Страхов и Сомне - ний», соединяются в следующем мифогенном проекте Пивоварова — живописном цикле «Сады монаха Рабиновича» (2012–2013) ил. 63, 64, который вписывается в линию персонаж - ной мифологии, начатую художником в 2005 году с публикации письма монаха Рабино - вича97. По словам Пивоварова, его альтер эго — типичный советский интеллигент, еврей, переводчик китайской поэзии * , доводящий свою позицию изгоя до логического завершения в монашестве. Причем это монашество не связано с конкретной конфессией, а представляет индивидуальный духовный поиск, добровольное самоограничение и реализует давно задуманный художником проект «сознательного одиночества». Отношения между художником и его героем с анекдотической фамилией не сводятся к классической для московского концептуализма «персонажной» схеме. Худож - ник настойчиво говорит о монахе Рабиновиче как о феномене, обладающем собственным бытием и волей, о некоей «спиритуальной суб - станции»98: «Я именно настаиваю на абсурдном утверждении, что я не являюсь автором “Садов”, что их автор монах Рабинович»99 . Часть картин в этой серии представляет пространственные схемы-планы умозритель - ных садов «Вишни и облако», «Грусть эре - мита», «Голубая утка». Другие являют собой абстрактные композиции на белом фоне с кру - гами и на первый взгляд бессвязными словами. В третьем корпусе работ изображен безмолвный ночной сад, перекликающийся как с эйдетическими садами, так и с фантастическим «Атласом животных и растений» (2006) ил. 66. Всякий сад — это продукт соединения природной органики и преобразующих ее человеческих усилий. В этом смысле «Сады монаха Рабиновича» с далекими от органи - ческих форм растениями и невиданными животными, по замечанию Пивоварова, связаны с традицией радикального преодо - ления природы, примером которой в истории садового искусства является экстравагантный английский сад Левенс Холл (1694). В тради - ционных садовых координатах естественного/ искусственного, живописного/архитектурно - го, природного/человеческого «Сады монаха Рабиновича» занимают противоположный природе полюс культуры, помнящей о «Поте - рянном рае» Мильтона, загадочном «Саде на - слаждений» Босха и «Золотом веке» Кранаха. В этих «садах слов и знаков» художник, по его словам, предпринимает некое отмывание слов в метафизическом белом фоне, застав - ляя их светиться новизной в неожиданных сочетаниях («трансцендентное/лягушка/моет ноги/уголок») и обнаруживая «телесно-эроти - ческое отношение к вещам мира»100 (напри - мер, «экстаз/раздвинуть/лепестки»).
Екатерина Лазарева
Рассказ от лица выдуманного персонажа — один из важных художественных приемов московского концептуализма. Монах Рабинович (2013)— второе «я» автора; герой, реализующий возможность духовного восхождения человека к единению с Богом, космосом и окружающим миром, описанную Пивоваровым в «Проектах для одинокого человека». Сам художник не раз говорил, что ему так и не удалось воплотить «программу сознательного одиночества», которая видится им как идеал существования творческого человека. Эпитет «монах» дан герою не как обозначение его места в церковной иерархии (даже его принадлежность к определенной конфессии неизвестна), а скорее как знак его миссии одиночки. Образ сада, появившийся в творчестве Пивоварова еще в альбомах конца 1970-х годов, мыслится как умозрительное пространство коллективной памяти человечества. Визуальное решение цикла отсылает к опытам художника с информационной графикой: изображение составлено на сочетании стремящихся к абстракции биоморфных фигур, окружностей (символов совершенства и гармонии) и надписей, помещенных на плотном белом или черном фоне («дневные» и «ночные» сады)
Шубина Галина. (Без даты) (Линк)
Мажорный финал разыгрывается в Садах Монаха Рабиновича. Лейтмотив Сада, заявленный в самом начале, становится ведущей темой. Сады Монаха Рабиновича — это не сады цветов и деревьев, это так называемые культурные сады, умозрительные и абстрактные, это сады идей. Главная садовая культура здесь — круг. Круг как образ совершенства, гармонии и бесконечности, как знак трансцендентности, надмирности этих садов. Завершается вся траектория полета стихотворением об улитке, которое я привел в самом начале.
Виктор Пивоваров. 2016 (Линк)
Впервые Монах Рабинович появился в 2006 году в «Сутре страхов и сомнений». Он изображен стоящим на голове рядом с собакой, с недоумением на него смотрящей. В том же году в каталоге выставки «Едоки лимонов» появилось его письмо, в котором он по моей просьбе подробно рассказывает о символике лимона. В 2010 году в Библиотеке московского концептуализма Германа Титова вышла моя книга «АХ и ОХ», где были опубликованы ранние поэтические опыты Монаха Рабиновича и второе его письмо. В нем он отказывается признать за этими опытами статус стихотворений и называет их «обломками заготовок». Он соглашается на публикацию этих «слов для стихов», как он их назвал, только потому, что одно из правил его «новой» жизни — «никому ни в чем не отказывать».
Когда-то очень давно в «Проектах для одинокого человека» я выдвинул программу сознательного одиночества, которая должна была привести одинокого человека к абсолютному или радостному одиночеству. Сам я на опыте своей жизни не смог реализовать эту программу. Я не одинокий человек, у меня Милена, которую я люблю, семья, дети, я живу в контакте с другими людьми. Но Монах Рабинович, мой герой, мое alter ego, эту программу сознательного одиночества осуществил.
Виктор Пивоваров. 2016. (Линк)
Влияние значительное, но не прямое. Мне недоступны практики дзена, потому что я воспитан на европейской школе. Я ищу ощущение мимолетности соединением слова и изображения. Или даже изображение не совсем правильно, ведь речь идет об абстрактных формах. То стихотворение о следе улитки, которое я прочел, завершает цикл картин «Сады монаха Рабиновича». Это сады умозрительные, там нет никаких растений или фруктов. Главный плод, который в этих садах растет, — круг. Так и я соединяю разные круги со словами, и в этой тонкой связи я, как мне кажется, прикасаюсь к ощущению мимолетности.
Виктор Пивоваров - Павел Пепперштейн. 2020-02-17 (Линк)
Затем Пивоваров чуть подумал и добавил: «А, может, он и не монах никакой. Как, собственно, Рабинович может быть монахом? Впрочем, может он и не Рабинович вовсе». Ну в общем, вот как-то тут всё вот так, ну и все мы тоже — хотя и не все, конечно.
