Работы 1970-2021

Очки, котелок, пейзаж внутри фигуры, яблоко — все эти мотивы, отсылающие к творчеству Рене Магритта, будут еще не раз встречаться в работах Пивоварова.

Отсутствие главного героя здесь работает на возможную многозначность восприятия произведения: или автор задает зрителям ироничный вопрос или уже зритель будто бы становится героем рисунка, смотрит на мир его глазами.

Так художнику удается создать ощущение фиксации трудно поддающейся схематизации материи – сна, то прерывающегося, то рождающего образы, часть из которых стирается из памяти сразу после пробуждения.

Таким образом, зритель встает перед до сих пор нерешенным философским вопросом: действительно ли то, что мы воспринимаем как отдельный от нас контекст, отделено от нас, и не является ли то, что мы воспринимаем как глубоко частное и индивидуальное — проявлением того же контекста и неизменной человеческой природы.

Они могут и не произойти, но в этих предположениях, в этих поставленных в сослагательное наклонение действиях спрессовано огромное количество потенции.

Метафизическое восприятие света у меня зацеплено за природное восприятие. Это то, что Вы тогда отметили в интерпретации «Посвящений», где трансцендентные элементы либо разбросаны, либо зацепляют реальные вещи.

Хрупкую готическую девушку родом из средневековья Пивоваров превратил в цветную «будетлянку» в стиле Малевича. Она выходит из темной комнаты Эроса.

Все возможные здания, все возможные ландшафты скрываются внутри комнаты — все внешнее становится фрагментом внутреннего пространства. В этой картине выражена стратегия отгораживания и укрытия от внешнего мира. Виктор Пивоваров всегда проявлял искренний интерес к «тайной жизни» человеческой души.

Милена — реальный человек, жена художника. Пивоваров лишь перерисовал ее собственные фантазии.

Атрибуты уюта в произведении обретают иррациональное значение, будто обрастают воспоминаниями и ощущениями автора, оборачиваются сложными метафорами лишь ему ведомых мыслей. И только глаз становится для нас символическим порталом между видимым и скрытым внутри.

Под этими шифрограммами скрываются основные направления московского искусства. Так что осталось занять свое место в ряду бойцов невидимого фронта.

Если вы меня спросите, почему лиса входит в Малевича, я отвечу, что не знаю. Но когда я начинаю об этом думать, то в процессе размышления я, конечно, обнаруживаю элементы коллективной памяти и могу каким-то образом расшифровать собственную работу.

Пивоваров рисует их измученные тела, страдающую плоть, отчаяние и боль... Но их драма не только в страданиях плоти, но и в том, что они никогда не могут быть до конца уверены, что их порыв к идеальному миру, жажда встречи и диалога с ним находят отклик.

о там, где мастера Северного Возрождения, во многом еще связанные каноном, серьезны, Пивоваров символический набор разбирает, как конструктор, на детали, добавляет туда свои и шутит.

Она ответствует за ту пантомиму, эквилибристку мироздания, в которой обычный, заурядный и банальный ход вещей предстаёт в фантасмагорическом виде.

Имея на себе сакрализатор (например, повесив на нос сковородку, а на уши – сапожные щетки), можно появляться в самых «загрязненных» общественных и спиритуальных пространствах и быть защищенным от опасных невидимых излучений.

. Если вы видите перед собой такие короткие два слова со знаком вопроса – это означает только одно: полная пассивность. То есть не сидеть и не бежать. Такое вот положение пассивности, мне кажется, я и занимаю. 

Теплый оконный свет контрастирует с подчерк­нуто графич­ным и практи­чески моно­хромным решением картины-объекта, а неожи­данный сюжет обраща­ется к глубоко скрытым переживаниям героя.

Текст как бы отрицает сам себя, обращается в собственную противоположность. Художник ведет тонкую игру словами и смыслами, знаками и их перетекающими значениями.

Затем Пивоваров чуть подумал и добавил: «А,  может, он и не монах никакой. Как, собственно, Рабинович может быть монахом? Впрочем, может он и не Рабинович вовсе». Ну в общем, вот как-то тут всё вот так, ну и все мы тоже — хотя и не все, конечно.