Картина

 Живем без интернета, значит, так можно. Не знаю, что такое идти в ногу со временем. Когда я показываю свои работы, то вижу, что они вызывают огромный интерес, особенно у молодежи, с которой у меня активный контакт. Если молодежи это надо, значит, она меня чувствует.

Я не верю, что сегодняшний художник должен непременно использовать технические новинки. Современность не в этом. Меня самого очень греет, что я работаю, как и живописцы XV века, с карандашами, кистями, красками и холстами, которые остаются для меня самыми современными средствами самовыражения. Зачем мне использовать против своей воли то, что мне абсолютно не нужно?!

Эрик Булатов - Юрий Коваленко. 2021 (Линк)

Конечно, в картине должна быть построена общепространственная конструкция, но для этого никаких инженерных расчетов не требуется. Есть размер холста, у него есть диагонали, центр, середина, этого достаточно. Я, как правило, ставлю симметрические конструкции, где просто смотришь. Тут должен глаз показать, не голова, не мозги.

Я готов всегда выслушать советы от любого человека. Если глаз застревает на чем-то в картине, то скорее всего там есть моя ошибка. Другое дело, что зритель никогда мне не укажет на эту ошибку и не скажет, что делать, но зафиксирует. Потом я буду долго исправлять.

Я долго работаю над картинами. «Дверь открыта» начиналась в 1991 году. Я создаю три-четыре картины в год, а то и меньше. Как бы не полагается так работать современному художнику. Но у меня получается так.

Видишь ясно внутри себя образ, пытаешься его реализовать — не то. И вот тут начинается работа. Возникает ощущение, что ты обязан это сделать. Непонятно, кому и чему, но обязан кишки наружу выпускать.

Эрик Булатов: Яне Жиляевой. 2020. (Линк)

Над картиной я начинаю, когда у меня в голове рождается визуальный образ. Я же ничего не сочиняю, работаю с тем, что моя собственная жизнь предлагает. Впечатлений масса, а почему-то одно застревает и не отпускает. И надо с ним работать, если пройдешь мимо — то ты несчастный человек. Все равно придет и замучает. Почему именно это впечатление остается? Что это за образ? Для чего, зачем, почему и прочее — это все уже потом приходит.

Эрик Булатов - МАРИИ СИДЕЛЬНИКОВОЙ. 2024 (Линк)

Я осознал, что из себя представляет картина, каковы ее составные элементы. Это плоская поверхность, на которую мы можем накладывать краску, изображение какое бы то ни было, и пространство. То есть, эта плоскость может трансформироваться. Оставаясь плоскостью, она может трансформироваться в пространство. Вот такое чудо. Собственно, оно и оказывается решающим. Причем, могут быть два типа пространства, которые образуются на основе этой плоскости. То есть, пространство может развиваться в глубину картины, от зрителя, либо наоборот — в сторону зрителя. И в сущности — это то, что у меня есть. И когда я осознал свойства этой картины, стал разбираться в том, как с ней работать, что она может, чего она не может, тогда начался мой диалог с картиной, который продолжается до сих пор.

Картина как раз и давала возможность два этих начала визуально обозначить. Каким образом? Просто надо было найти выражение для поверхности и для пространства. На самом деле, это очень просто. Потому что пространство в сущности — синее. Синий цвет выражает суть пространства. Потому что пространство окрашивает предметы, погруженные в него, в синий цвет. Это известно, это объективное свойство синего цвета и пространства. В то же время красный цвет — это цвет, который абсолютно не подчиняется пространству. Он совершенно «анти-пространственный», он чрезвычайно агрессивный, он ближе всего к нам. Он прямо набрасывается на нас. Таким образом естественно было, что красный цвет должен выражать собой поверхность, а синий цвет пространство. Я пространство принимал как свободу. Это абсолютно ясно и понятно. Какая же может быть свобода без пространства? А поверхность — это, конечно, тюрьма. Запрет на пространство — это тюрьма. Это анти-свобода. И вот таким образом нашелся принцип, который позволил мне работать с этой реальностью, с этой жизнью, в которую я был погружен

Эрик Булатов. Сентябрь 13th, 2014 (Линк)

Красный — самый близкий цвет. А здесь постепенно оказался более важным, более основным даже — свет. Не пространство. На самом деле, свет всегда в пространстве, это абсолютно связано. Так что сказать, что вместо этого — то, нельзя. Но тем не менее для меня стало важнее соотношение между черным и белым, чем отношение между красным и синим, как было раньше.

Просто жизнь идет и показывает мне массу вещей, которые проходят мимо меня. И почему-то вдруг какое-то одно явление из цепи этих показов так на меня действует, что требует, чтобы я его обязательно реализовал. Что это такое, зачем, что это значит — не знаю. Я и знать не хочу, я только чувствую эту потребность — его реализовать, выразить. А чтобы его выразить, надо, чтобы оно было точно тем самым, которое на меня подействовало в жизни. Если я пытаюсь пройти мимо этого, не делать этого, начинается мучение страшное, я сам себя начинаю мучить, обвинять себя в том, что я бездельник, что как только до серьезного дела доходит, так я сразу в кусты. Что из этого может последовать: будет ли к этому интерес, будет ли результат в смысле показа, как будет воспринято другими — я этого не знаю, я не понимаю.

Ольга Свиблова — Эрик Булатов. 2024 (Линк)