Дикие лебеди

«Нам <…> хотелось рисовать с точки зрения людей, которыми мы были в жизни, людей несвободных, окружённых запретами и предписаниями. И нас интересовали не возможности хитрых уловок и обходов цензурных флажков, а сами эти флажки, именно эта система запретов и предписаний, на основании которой и была построена та правильная советская детская книга, которую от нас хотели» i

. Булатов и Васильев, в свою очередь, моделируют образ некоего третьего художника, виртуозно обходящего все подводные рифы советской редакторской бюрократии. Снова возникает тема усреднённости, бескачественности. Тем парадоксальнее вывод, который делают художники в финале статьи: «…мы всё время старались подчеркнуть общность, связь между нашей книжной и живописной работой. Но это означает только общность позиции, принципов, а вовсе не то, что результат был одним и тем же».

Сергей Хачатуров. 2014 (Линк)