Горизонт. 1972

Есть два горизонта. Наш, человеческий, природный, и горизонт социальный, который закрывает от нас первый. Но это совершенно не соцартистская проблема.

Как дорожка в партийных кабинетах была — красная с золотом. Необязательно дорожка, это может быть и конфетная коробка, обертка — она не в пространстве картины, а вне его. Она ближе. Мы сами внутри этого горизонта.

Но этому крупнейшему мастеру наших дней и оправдываться нечего. Никакого, даже малейшего намека на иронию и прочие «шутки юмора» у него не наблюдается.

И вдруг я понял, прямо в голову стукнуло: дурак, тебе ж повезло, тебе буквально показывают твою собственную жизнь, где закрыто именно то, что ты любишь. В общем, был сильный негативный импульс.

В моих собственных работах золота совсем немного. В «Горизонте» оно идёт лентой по красному фону, загораживая пейзаж, — это советское золото, которое должно сразу выхватить из пространства красную полосу, как ленту на конфетной коробке.

Ведь эта балка, закрывающая от меня море, и есть образ нашей жизни! Тебе же показывают, а ты недоволен. Стало ясно, что нужно сделать такую картину, и просто пейзажа недостаточно. Н

Две реальности противостоят друг другу, и наше сознание оказывается полностью перекрыто этим идеологическим пространством.

"Горизонт" был, конечно, итогом предыдущей эволюции 60-х. Но в еще большей степени он был началом.

Орденская лента, закрывающая горизонт, как бы преграждает группе движение, останавливает его. В то же время, будучи просто наложенной на картину, она, при другом прочтении, обнаруживает фиктивный, плоскостной характер картины, разрушает пространственную иллюзию, заданную движением группы и тривиально реалистическим построением перспективы.

Если  прежде  взгляд  воображаемых  или  реальных  зрителей был  «приплюснут»  к  решетке,  то  теперь  автор  впустил  зрителей Картины  как  проект внутрь,  позволив  присоединиться  к  группе  мужчин  и  женщин, движущихся  по  направлению  к  морю.

Во всех произведениях Эрика Булатова, начиная со знаменитого «Горизонта», где торжественное место соединения неба и земли остаётся заслонённым.

Здесь вместо линии горизонта мы ви­дим орденскую ленту или красную ковровую дорожку — со­ветские символы успеха.

Грубо говоря, он берет из рез и репродукции образ и превращает его в живопись. И совершенно при этом меняет структуру образа, информацию образа, идею.