Картина и зрители

После появления моего «экскурсовода» Креститель и сам становится экскурсоводом, проводником в другой мир. Меняется и позиция Христа: усиливается его движение на нас, его фигура парит. Уже нельзя сказать, далеко ли он, близко ли, — это не ясно.

Я в течение двух или трех лет фотографировал случайных людей в Третьяковке. Получилось около сотни снимков, которыми я пользовался во время работы.

Кажется, мне удалось эту границу сместить, подвинуть, сделать не такой жесткой, абсолютной. Выстроилась галерея пространств, одно за другим, так получился вход. Следующий этап был — сделать такую картину, куда действительно, по-настоящему может войти человек.

Понимаете, это чисто концептуальная задача. Граница, плывущая между двумя пространствами. Но вместе с тем она решается средствами абсолютно реалистическими. Удивительно это соединение концептуализма с классическим реализмом. Это мое дело как раз — соединение времен, направлений, не разрыв, а связь.

Исследуя пространственные связи искусства и мира, Булатов дарит возможность нам, сегодняшним, побыть в картине, в самом деле включиться в её вселенский сюжет. Картина Иванова становится прозрачным светопроницаемым экраном.

Как только в картине появилась Наташа — все сразу стало на место и именно она служит проводником между картиной и нами. И именно она позволяет нам быть настолько органичной группой перед этой картиной.

Здесь возникает связь между реальными зрителями и изображенными, а они ведь из разных времен, и появляется чередование пространств. «Внешний» зритель оказывается как бы внутри картины, а Иисус идет сюда, к нам. В этом состояла главная задача, из-за которой я вообще взялся за эту чудовищно трудную работу.

Речь идет не об Александре Иванове, в общем, а о том, чтобы возник контакт между зрителем и тем, что происходит в картине. У Иванова этого не получилось, а почему и что бы такое сделать, чтобы это получилось? Чтоб Христос мог действительно выйти с картины сюда».

Долгие годы я работал над тем, чтобы художник мог войти в картину. Войти не снаружи, не как зритель, а быть участником внутри. Последней в этом смысле перед тем, что вы называете инсталляциями, была картина «Картина и зритель» с работой Александра Иванова. Следующим этапом должен был стать вход в пространство картины.

Именно эта картина, её внутренние измерения, как театральная сцена становятся моделью творческого сознания Эрика Булатова, и сегодня он пытается обозначить, актуализировать свои позиции через понимание театральной реальности этой картины.