Андрей Ерофеев. - 2014

Булатовские произведения лишены какой-либо пародийности, ерничания, они представляют собой отстраненно-холодные констатации без всякого намека на снисхождение. Здесь дело, конечно, не в черствости автора, а в его намерении высказать не свою личную боль, а общую позицию, как бы общераспространенный взгляд на вещи, который, как показывает наша недавняя история, был действительно типичен для общества тех лет

Андрей Ерофеев.2006, № 4. - (Линк)

Булатов солидарен с «подпольными» художниками в их жёстком неприятии социальности. Он разделяет их стремление вырваться из социального окружения, считает, что в этом и состоит суть духовного совершенствования, и вслед за людьми «подполья» полагает, что лучшее для побега средство — это искусство. «Дать зрителю возможность ощутить себя в ином пространстве, чем-то, в котором он находится физически, именно не рассматривать, а оказаться в другом пространстве, — вот задача современной картины, как я её понимаю», — пишет Булатов.

Картина Булатова провоцирует движение взгляда, перенос внимания, что есть активное действие, осуществляемое зрителем вслед за автором. Это картина-побег, картина-спасение, терапевтический инструмент, ведущий человека к выходу в пространство, свободное от принуждений локального контекста. Булатов не говорит, наподобие своих коллег: «Я так считаю, мне кажется, я верю». Булатовская картина утверждает реальность «как она есть на самом деле».

Андрей Ерофеев. - 2014. - (Линк)