Виктор Тупицын. - Игорь Макаревич и Елена Елагина 1997.
Виктор Тупицын. Интересно было бы узнать вашу (авторскую) версию "Жизни на снегу". В этой связи - расскажите вкратце: 1) о роли престарелой писательницы; 2) о метаморфозах Буратино (и Золотого Ключика); 3) о метафоре снега и замораживания; 4) о двух орлах.
Игорь Макаревич и Елена Елагина. Нас интересовали прежде всего маргинальные фигуры и явления. "Начинающая", шестидесятилетняя писательница Новикова-Вашенцева, - Аленушка, как ласково, на уместный в данном случае сказочный лад называл ее Горький, своего рода большевистская Богородица, - и является для нас такой фигурой. Невольно или умышленно дистанцированная от своей личной судьбы, она создает новую историю своей жизни, осмысление которой и составляет контекст данной инсталляции.
В. Т. Вы рассказывали, что муж ударил эту несчастную крестьянку поленом по голове, и с этих пор ее сознание преобразилось...
И.М. и Е.Е. Так оно и было. Изображение этой "восточной праматери" помещено в массивную деревянную раму - нечто среднее между деталью иконостаса и наличником русской избы. Внизу рамы находится как бы алтарь, на котором покоится березовое полено. В целом инсталляция представляет собой храм Великой Утопии, убранство которого состоит из ряда апроприации. Доминирующий материал - дерево, как свидетельство того, что образы воспринимаются через оплодотворенное ударом полена сознание старой крестьянки, и как символ стихии огня - ипостаси солнечного света. Но ярче всего деревянность проявлена в героическом образе Буратино, обязанному своим появлением на свет тому же полену, которое преобразило сознание "Аленушки".
В отличие от своего западного близнеца Пиноккио, Буратино одержим альтруизмом. Его основная цель - открыть врата земного рая с помощью Золотого Ключика. Это позволяет считать его своеобразным Прометеем (дерево - символ огня) и авангардистом, в подтверждение чего его образ трехкратно повторен в кубофутуристических полотнах. Однако Золотой Ключик от заветной двери - в когтях враждебного орла. Воспринимаемый из деревянного наличника, чужой (заграничный) орел покрыт деревянным оперением. Пернатый фантом обращается в реального (орла), становясь металлическим; вместо деревянных перьев он покрывается белым налетом инея. Рассказ писательницы закончен; история подошла к концу. Лед побеждает огонь. Утопический рай за нарисованным очагом оказывается таким же фальшивым, как и сам очаг: вместо сияющего Града Солнца уделом нашего героя становятся ледяные хижины и снежные норы, древесная мука и ягель.
В. Т. На мой взгляд, метафора "замораживания" имеет прямое отношение к проблеме выживания авторского смысла на снегу интерпретаций. Я имею в виду холод как 1) вид презервации и 2) форму уничтожения. На Западе, где существует множество сигнификативных уровней (уровней охлаждения), авторский замысел подвергается эшелонированной репрессии. В результате содержание, вложенное в произведение искусства его создателем, погибает или - что то же самое - промерзает до костей, уступая место апостериорным сентенциям, мнению другого или мифам, имеющим призрачное отношение к замыслу автора. В России художники имеют дело с интерпретаторами, толкования которых "телесно" связаны с их собственными. Так, например, нарративы друзей-толкователей в каталоге представляют собой вид легкого, безвредного замораживания вашего (авторского) нарратива, который таким путем самосохраняется.
Виктор Тупицын. - Игорь Макаревич и Елена Елагина 1997. (Линк
