Жизнь на снегу. 1993

Лед побеждает огонь. Утопический рай за нарисованным очагом оказывается таким же фальшивым, как и сам очаг: вместо сияющего Града Солнца уделом нашего героя становятся ледяные хижины и снежные норы, древесная мука и ягель.

. Централь­ный образ проекта — металли­ческая фигура орла, напо­ловину покрытая инеем. Холод и снег высту­пают, с одной стороны, мета­форой огромного пустынного пространства России, а с другой — символом любой тоталитар­ной власти, сковывающей жизнь страны, подобно морозу.

«Жизнь на снегу» – чистой воды симулякр, типичное завиралово с картинками, таблицами и рукописными инструкциями по выживанию, но сделана она настолько технологично, с обилием печатных техник вроде лависа и акватинты, что это выходит на первый план.

Центральным образом проекта оказывается масштабная металлическая фигура орла, покрывающегося толстым слоем инея. «Жизнь на снегу» становится для Макаревича и Елагиной сложной многосоставной метафорой, которая может быть прочитана на самых разных уровнях: от цепенящего холода тоталитаризма, губящего все живое, до символической смерти Великой Утопии авангарда.

Это было пособие, как выживать на снегу, оно содержало полезные советы: как строить снежные туннели, делать снегоступы из веток.  Но с точки зрения официальной идеологии тексты были явно маргинальными.

Свою работу художники сравнивают с археологией, не только извлекающей на свет давно утраченные артефакты, но и делающей попытку их реконструкции.

Та линия современного художественного сознания, которую представляют не только Макаревич и Елагина , но и, например, писатель Владимир Сорокин, стремится не рационально описать, не проанализировать, а словно бы ответить на полученное культурой задание.