Литература

Очень изменились соответственно историческому контексту и психофизическому состоянию. Раньше была молодость и были силы для физического преодоления больших пространств, а теперь, в старости, преодолевается только время, причем само собой, автоматически, как у всех. Впрочем, одно из пониманий времени как дальних границ пространства (где время и пространство постоянно переходят друг в друга, создавая непрерывную событийность) тоже дает почву для интересных эстетических созерцаний и приключений на пути.

Лично я придумывал акции как стихи. Я ведь начинал как поэт и считаю и акции поэтическими произведениями по типу древнекитайских стихов. А наши тома «Поездок за город» — это литература, большой роман-травелог.

По той же причине акций как стихоподобных психособытий в хорошем смысле слова. Не буйном, а камерном. Большие скопления людей мне представляются все же чем-то психиатрическим, орнаментами бреда типа парада физкультурников на Красной площади. Конечно, это шутка, но не только…

Пустота пустоте рознь. Я всегда имею в виду не бытовую пустоту, а шунью мадхьямики в буддийском учении о пустоте: иллюзорность всего, что наполняет вечное и бесконечное пространство, его пустоту, как и иллюзорность всех наших (и не наших) мыслей, которые наполняют бесконечный и вечный ум (сознание). На этих всегда появляющихся и всегда исчезающих, как поток сновидений, «наполнителях» строится иллюзорность наших «я». А городская часть маршрута на пути за город по своей пустотной сути ничем не отличается от его загородной части. Это тоже интересная эстетическая трансгрессия, как и трансгрессия между жизнью и искусством, где мы всегда работали и работаем. «Городскую полноту» я понимаю как энергичное и фактурное экспозиционное знаковое поле, и оно всегда меня интересовало.

Андрей Монастырский: 2022 (Линк)

Я всегда расценивал нашу практику как

, а не как искусство в прямом смысле. Но литература всё равно вторична: роман возникает в результате события действия. Хотя планы сюжета романа, глав романа, они — перед событием действия, в событии текста. Это всегда мерцающая ситуация, переменчивая, переливчатая: то одно впереди, то другое. То одно начало — событийно-текстовое, то другое — событийно-акционное. Это та точка и та граница трансгрессии, которая привлекает и держит внимание на себе и на окружающем пространстве и времени… 

Андрей Монастырский: 2022 (Линк)