Личное

Андрей Монастырский: Саму жизнь я воспринимаю как перформанс, как акцию. Например, я веду записи почти ежедневно, делаю в Word как бы книжку с картинками: что делал, куда ходил, мысли, воспоминания и т. Д.

Андрей Монастырский: Все-таки граница между жизнью и искусством крайне интересна. Напряженность, попытка понять, чем одно отличается от другого, — это, собственно, и есть творчество и работа.

Андрей Монастырский.  11.03.2020 (Линк)

Дело в том, что наше московское положение — положение метрополии, такой пустой центр. И отсюда было прекрасно смотреть как на Запад, так и на Восток. Например, для меня всегда была важна китайская культура, особенно старые китайские романы. И западная культура была важна. И здесь я себя прекрасно чувствовал между ними. Некоторые считают, что Россия — это такая гигантская мусорная яма, куда ссыпают отбросы и Запад, и Восток. Я же, наоборот, считаю, что это место очень удачное по положению, откуда прекрасно созерцаются все пространства и миры.

Монастырский, Андрей. [Интервью Андрею Ковалеву] “Афиша”,  Даты нет. - (Линк)

Были вечера, собирались, писали стихи или рисунки делали в альбомы - там можно сказать, что это домашнее, да. Но кроме этого необходимы были вещи не только для внутреннего круга, но и для международной эстетики. Для нас, когда мы делали акции, мы очень внимательно следили за тем, что делается в журналах "Арт - Форум" и других. Мы смотрели и если придумывали сюжеты, в чем-то созвучные другим, мы не делали этого. Был важен контекст - чтобы было не похоже. Потом уже осознано мы могли повторять. И в общении и с Юрой, и с Сережей. Я не помню, говорилось в прямую или нет, но вот тогда для меня в конце 70-х - в 80-е годы я очень часто говорил о том, что не надо повторять того, что уже есть - был такой момент. Вот когда постмодернизм наступил где-то после 89-го года, тогда уже все это по-другому стало, тогда уже можно было проделывать какие-то повторы, а раньше нет.

Андрей Монастырский kiev.guelman.ru. (Линк)

А.М.: Я себя, например, всегда считал учеником Кабакова и Кейджа, я всегда говорил это, да и до сих пор в эстетике я так и считаю. Потому что для меня всегда была важна иерархия. Я не очень демократичный человек. Видимо, потому что я с детства интересовался музыкой и занимался музыкой, а в истории музыки ученичество очень необходимо. А поскольку у меня с детства были учителя музыки, то в меня это вошло как принцип - учительство. И эта линия, чисто музыкальная - поскольку у нас акции всегда связаны с музыкой, со звуками, - для меня очень важна. Такое у меня отношение. Я это так рассматриваю.

Андрей Монастырский kiev.guelman.ru. (Линк)

Совриск — это один из способов уйти через эту дыру в идеологии на другой уровень текста. В «Каширском шоссе» я воспользовался традиционным способом — православная аскеза, молитва, чтение только определенной святоотеческой и богословской литературы. Я переописал мир для себя и вышел в другие текстовые миры, в другие натурализации других мыслеформ. 

Андрей Монастырский: Нож.(Линк)

Это поле Киевогорское для моего сознания было метафизическое, как чистый лист бумаги, на котором чертятся какие-то линии. Умозрительное оно было очень, подходящее. А когда его стали застраивать, герметизм полностью исчез, но там началось другое — психологизация. Там есть какие-то драматические моменты, то, что связано с человеческим жильем, судьбой, — там это все есть, литература есть. Но вот этой геометрии и метафизики уже нет, осталась только литература. Так я понимаю это.

Андрей Монастырский: 2020 (Линк)

Кабаков родился до войны, в 1933 году, поэтому он (как и Эрик Булатов) прошел и через сталинские времена, и через этот страх. Была война. Он был ребенком. Я родился в 1949-м и никакого подобного страха уже не было, даже наоборот: дико вспоминать, но в 1967-м я участвовал во второй демонстрации на Пушкинской площади по поводу арестованных диссидентов Гинзбурга, Галанскова, Лашковой и Добровольского. Если бы у меня был подобный страх, я бы никогда туда не пошел. Нас было там всего десять человек. Правда, когда у меня в квартире потом устроили обыск, даже ненадолго арестовали и прочее, то, конечно, накатила волна страха, и я перестал диссидентствовать. Но этот ощущение все равно уже нельзя назвать тотальным, как это было в 1930–1940-е годы. Скорее это была такая романтическая волна страха, которая потом быстро исчезла.

Андрей Монастырский: - ЮЛИИ ЛЕБЕДЕВОЙ. 2013 (Линк

А.М.: Нет. Почему-то, с одной стороны, в культуре вроде бы все было тихо. Но с другой — когда меня в 1984 году вызвали в КГБ, то там мне показали фотографию нашей акции «Лозунг-1977» в журнале «А-Я», который тоже у них имелся. Вот гэбешник показывает мне фотографию с лозунгом «Я ни на что не жалуюсь и мне все нравится, несмотря на то, что я здесь никогда не был и не знаю ничего об этих местах» и говорит: мы же понимаем, что это сделали плохие люди, но мы не можем юридически к этому придраться. Оказывается, они следили за нами. Потом Игорь Макаревич узнал, что в архивах КГБ есть фотографии, где наши акции сняты телевиком из ближайших кустов. Ужасно интересно было бы взглянуть на них.

Андрей Монастырский: - ЮЛИИ ЛЕБЕДЕВОЙ. 2013 (Линк)

Почти нигде не проходит. «Коллективные действия» всегда — это некая более широкая значимость, чем то, что я делаю сам. Вот тут можно так сказать: если вещь звучит как бы более широко и непонятно, то, это, скорее, — «Коллективные действия». А если более узко и тематически направленно и связана с какими-то моими разработками... Важно, только ли мои тут какие-то приколы и интересы или все-таки не только мои, а какого-то направления.

Андрей Монастырский - Ирина Кулик 2011 (Линк)

А. Только групповую. В личной ситуации я совершенно не чувствую никакого угасания, потому что присутствует вопросительность к миру. Как с той же палеонтологией. Вот это вопрошание, кантовские какие-то дела, оно по-прежнему почему-то крутится, как белка в колесе, с такой же интенсивностью и силой, как было в 62-м году.

Юрий Лейдерман - Андрей.Монастырский 2016 (Линк)

А. Они не сумасшедшие, все эти группы “Что делать”. А мы были сумасшедшие, искренние безумцы, у которых этот шар был экзистенциальным. А не карьерный какой-то шар. И это было важно.

Юрий Лейдерман - Андрей.Монастырский 2016 (Линк)

Кстати, он напомнил и замечательное - и опять таки очень романтическое - буриме под громким и совершенно не кондиционным сегодня названием "Иерархия аэромонаха Сергия. Перевод обсосов Военного ведомства МАНИ (Московского архива нового искусства) на положение резидентуры", составленное в 1986 году Андреем Монастырским и Владимиром Сорокиным. Про себя Монастырский там сообщил: "Генерал армии Андрей Монастырский. Переводится в Реутово-8. Кличка: Обсос. Задание: тайный попечитель ВДНХ и Московского метрополитена".

Андрей Ковалев. 10 Июня 2005 (Линк)

- А лично для вас какое время было самым привлекательным и наиболее творческим?

- Я это связываю исключительно со своим психосоматическим состоянием, а не с социумом. Я, например, очень много делал с середины 80-х годов. По количеству это было больше, чем в 70-е. Но то, что я делал в 70-е, может быть, было сильнее, чем то, что я делал потом.

Андрей Монастырский - Анна Альчук. 2006 (Линк)